Дон Эстебан с нахмуренными бровями, бледным лицом, скрестив на груди руки, но с гордой осанкой, ждал, едва сдерживая волнение.

Верный Прицел подождал несколько минут, после чего снова спросил медленно и торжественно:

— Кабальерос, виновен ли этот человек?

— Да! — в один голос воскликнули все присутствующие. Между тем дон Мариано, благодаря заботам своих слуг,

стал понемногу приходить в себя.

Вольная Пуля наклонился к уху Верного Прицела.

— Прилично ли дону Мариано, — спросил он его тихо, — присутствовать при приговоре его брата?

— Конечно, нет, — живо ответил старый охотник, — тем более, что теперь первый гнев его прошел, и он, вероятно, станет ходатайствовать за него. Но как его удалить?

— Об этом я позабочусь; я провожу его в лагерь мексиканцев.

— Тогда поспешите.

Вольная Пуля, подойдя к Бермудесу, сказал ему несколько слов на ухо, после чего Бермудес с товарищем взяли своего господина под руки и скрылись в чаще.

Дон Эстебан заметил это похищение и понял всю его важность.

— Теперь я пропал! — прошептал он.

Верный Прицел сделал знак, и вокруг как по волшебству воцарилось молчание.

— Какое наказание заслужил виновный? — громко спросил он.

— Смерть! — ответили все присутствующие, словно зловещее эхо.

Тогда, обратившись к приговоренному, охотник торжественно проговорил:

— Дон Эстебан де Реаль дель Монте, явившись в прерии с преступными намерениями, вы подпали под приговор суда по закону Линча. Закон Линча есть закон Божий: око за око, зуб за зуб; он допускает только одно наказание — отплату. Вы приговорили несчастную девушку к погребению заживо и к голодной смерти. Вы также будете погребены заживо и умрете от голода! Но чтобы прекратить ваши мучения, когда вы будете не в силах долее выносить их — видите, мы милосерднее вас, — вы будете зарыты по грудь, а ваша левая рука останется свободной; возле вас положат пистолет, чтобы вы могли раздробить себе череп при чрезмерных страданиях… Я все сказал. Справедлив ли этот приговор? — добавил он, обращаясь к присутствующим.

— Да, — ответили они сдержанно и тихо, — око за око, зуб за зуб!

Дон Эстебан с ужасом выслушал слова охотника. Ужасная казнь, предназначенная ему, поразила его; хотя он ожидал смертной казни, но подобная не приходила ему в голову.

По знаку Верного Прицела два мексиканца принялись рыть яму. При этом зрелище волосы стали дыбом на голове осужденного, холодный пот выступил у него на висках.

Верный Прицел приблизился.

— Сейчас вы будете спущены в яму, — обратился он к нему. — Не хотите ли сделать каких распоряжений?

— Так вы действительно хотите меня так ужасно казнить? — спросил осужденный точно в помешательстве.

— Да, действительно.

— В таком случае вы — хищные звери!

— Мы ваши судьи.

— О! Дайте мне пожить, хотя бы еще один день!

— Вы приговорены.

— Да будьте вы прокляты, демоны в человеческом обличье! Разбойники! По какому праву вы меня убиваете?

— По праву человека, смеющего убить змею! В последний раз спрашиваю вас, желаете вы сделать какие-нибудь распоряжения?

Некоторое время дон Эстебан молчал, потом две тяжелые слезы медленно скатились по его бледным щекам.

— О! — воскликнул он вдруг. — Если бы брат мой был здесь, он спас бы меня!

И потом тихо прибавил:

— О! Дети мои! Любимые мои сыновья, что будет с вами, когда меня не станет?!

— Пора, — заметил охотник.