– Я поставил на карту все, что у меня было, – сказал Дрисколл и закрыл глаза.

– Полагаю, как и все мы. Я очень виноват.

– Брось, мы взрослые люди. Ты же мне руки не скручивал. Но я хочу выяснить, сколько потерял. Речь идет о миллионах.

– Знаю. Конечно, от этого легче не станет, но прими мои искренние пожелания счастливого Рождества. Постарайся ни о чем не думать. Я найду способ, как нам выкарабкаться, обещаю.

Телефон смолк, но Тони не сразу опустил трубку. Ему сложно было переварить услышанное. Если верить словам де Джерси, Дрисколл потерял все свое состояние.

Тони Дрисколл начинал в качестве посыльного в букмекерских конторах Ронни Джерси, но умело распоряжался деньгами. Когда он получил свою первую долю от Полковника с их преступных дел, то вложился в сферу отходов, организовав огромные мусорные свалки и став владельцем парка грузовиков. В середине семидесятых Дрисколл женился на Лиз, своей секретарше, а в начале восьмидесятых у них родились дети. Тогда они перебрались из Кобхема в Гилфорд, в гигантский особняк в архитектурном стиле эпохи Тюдоров. Дрисколл стал важной персоной в партии лейбористов их района, внося пожертвования и посещая собрания.

Воспоминания о криминальном прошлом взбудоражили Тони, наполняя кровь адреналином. Он пошел обратно в спальню.

– Ничего себе телефонный звоночек, – хихикнула Лиз. – Передавай, чтобы тебе звонили почаще, хотя бы раз в неделю. Каждую ночь я не осилю. Тони? Надеюсь, новости хорошие?

– Да, – сказал он и закрыл глаза. – Все, у меня больше нет сил.

Он отвернулся и почти сразу крепко уснул, а Лиз лежала без сна с широченной улыбкой на лице.

Она понятия не имела, что за жизнь ее муж вел до свадьбы. Никто из его деловых партнеров не был замечен в противозаконных делах. Дрисколл принципиально шел честными путями: даже несколько раз ссорился с бухгалтером насчет офшорных схем по уклонению от налогов, которые тот ему предлагал.

Скажи кто-нибудь Лиз, что ее муж участвовал в самых дерзких ограблениях Великобритании, она бы лишь расхохоталась. Только не ее Тони! Да он с ума сходил, стоило только задержать оплату молочнику. Лиз любила мужа и безгранично ему доверяла. За годы их брака она никогда не изменяла Тони, хотя с недавнего времени предавалась некоторым фантазиям, особенно в отношении нового тренера. Тони относился к Лиз почти как де Джерси к своей Кристине: мужья холили и лелеяли женщин, но держали в неведении о своем прошлом. Это было одним из основных правил. Лиз никогда не слышала об Эдварде де Джерси, так же как и Кристина не знала о существовании Тони Дрисколла и Джеймса Вилкокса. Ради своего выживания троица составила свод «правил свободы». Чем меньше люди знали об их прошлом, тем безопаснее. Они похоронили свои тайны под толстым слоем лжи. Де Джерси предусмотрительно предложил, чтобы они не рассказывали о своем прошлом ни одной живой душе.

Тони сидел в одиночестве, гадая, сколько денег потерял Вилкокс. Уставившись на дверь спальни, Дрисколл словно прирос к месту, не в силах осознать правду. Сказывался и страх оттого, что они снова соберутся все вместе. После стольких лет он определенно не мог стать участником еще одного налета. Дрожащей рукой он обновил свой бокал виски. Дрисколл решил отказаться от всего, что предложит им Полковник в качестве выхода из этой передряги. Тони неотрывно смотрел в сторону спальни, не зная, как объяснить их проблемы Лиз. Ему придется отказаться от любовницы и продать квартиру, в которой та живет. Еще один секрет, о котором не знала Лиз. Дрисколл пытался прикинуть, сколько денег у него останется, и понял, что придется по-быстрому распродать недвижимость, включая виллу в Испании. Мысли вновь вернулись к Вилкоксу. Тот пострадает еще сильнее: с деньгами он никогда не церемонился, к тому же содержал четырех бывших жен, не говоря уж о целом выводке детей.