Ник встряхивает головой и улыбается.

— Мне нравится это выражение.

— Какое.

— Что к чему. Когда я с тобой в постели, я точно знаю, что к чему.

Ник, наблюдающий за этим со стороны, удивлен. Занимались ли они любовью тем вечером? Он никогда не флэшбэчил на эти моменты прежде, даже с трудом нашел точку входа в этот тридцатиминутный отрезок, — и сейчас понятия не имеет, был ли у них тогда секс. Он смутно помнит лишь разговор.

Теперь приходит очередь Дары трясти головой. Ее это не забавляет, и она не собирается менять тему.

— Они ведь не отправят тебя назад в Санта-Фе?

Порезанные шесть лет назад брюшные мышцы Ника Боттома вздрагивают и напрягаются при этом вопросе, да и у сегодняшнего Ника брюшина напрягается от страха.

— Нет, — серьезно отвечает он, снова заглядывая ей в глаза. — Ни малейшего шанса.

— Ты сказал, что там есть подозреваемый, или потенциальный свидетель, или еще что-то…

— Это не настолько важно, чтобы капитан Шире или департамент рисковали ведущими следователями, одним или обоими, — обрывает ее Ник. — В Нью-Мексико теперь намного опаснее, чем три года назад, когда… чем три года назад. Мы позвоним шерифу в Санта-Фе и попросим его или ее сделать то, что нам нужно.

Дара смотрит на него с сомнением. Томас Гарди уже лежит на прикроватном столике.

— Клянусь тебе, детка, — говорит Ник. — Я не вернусь в Санта-Фе. Лучше уж подать в отставку.

— Хорошо. — Дара улыбается впервые за время разговора. — Потому что мне кажется, что лучше уж тебя пристрелить.

Он отшвыривает свой журнал и обнимает ее.

Пятнадцать минут спустя, выйдя из флэшбэка, Ник недоумевает: как он мог забыть их любовные игры в тот вечер?

Когда Ник закончил этот сеанс, еще не было десяти вечера. Он не собирался использовать ампулы Сато, чтобы флэшбэчить на интервью с Делроем Брауном или с другим подозреваемым. Следующие шесть-семь часов он намеревался искать свои разговоры с Дарой. Ник хотел понять, что она делала для прокурора Харви Коэна, почему была в «Шести флагах» в день, когда Кэйго брал интервью у Дэнни Оза.

Ник знал, что не может свести расследование — теперь уже его расследование — к одним сеансам флэшбэка. Придется переговорить с прежним боссом Дары и Коэна и окружным прокурором Мэнни Ортегой. И возможно, попросить своего старого напарника К. Т. Линкольн помочь ему с доступом к документам.

При мысли о том, что он снова увидит К. Т. — будет просить ее о помощи, — у Ника сжалось сердце.

И — понял он — придется избавиться от опеки Сато, чтобы поговорить с окружным прокурором Ортегой, К. Т. и другими. Ему нужно было побольше узнать об автокатастрофе, в которой погибла его жена. Ему нужно было побольше узнать о том, что делали до этой катастрофы Дара и жирный, лысеющий Харви Коэн.

Заверещал телефон. Хидэки Сато, не называя себя, спросил:

— Что вы думаете о поездке в Санта-Фе, Боттом-сан? Завтра после «Курс-филда» или в другой день на неделе?

Прежде чем ответить, Ник дождался, когда у него успокоится внутри.

— В любое время, когда будет готов самолет или вертолет мистера Накамуры.

— Самолет? Вертолет? Ни самолета, ни вертолета нет.

Верторета.

— Ерунда, — сказал Ник. В нем поднималась убийственная волна страха, он не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. — Я видел, как вертолет уносил вас с крыши здания, где я живу. Помните? Такой бесшумный, невидимый вертолетик «сасаяки-томбо», «шепчущая стрекоза» или как там его. И Кэйго в тот день, шесть лет назад, забирал один из вертолетов «Накамура хеви индастриз».