Ник открыл глаза, и от света усилилась боль в голове. Он был благодарен, по крайней мере, за то, что молот солнца, который мог бы размозжить ему череп, скрылся за тучами.

— Что, поедем прямо на «Курс-филд»? — нетерпеливо спросил Сато.

— Сегодня? — Ник покачал головой. — Ни за что. Отвезите меня, пожалуйста, домой. У вас есть ампулы для следующих допросов?

— В портфеле, — сказал Сато. — Но еще довольно рано. Мы могли бы…

— Нет, для «Курс-филда» должно быть светлее. Завтра обещают ясную погоду. Мы поедем в середине дня, когда солнечные лучи падают под нужным углом.

— Почему должно быть светлее, Боттом-сан?

— Днем на стадионе нет искусственного освещения.

— И?

— Свет должен обеспечивать вам максимальную видимость, — сказал Ник. — Ведь вы будете моим снайпер-секундантом.

— Я? Но Центр временного содержания предоставляет профессиональных снайперов.

— Да. По распоряжению суда, для служителей порядка и адвокатов. А наше с вами дело — неофициальное, вроде семейного.

— Но формальный статус приближенного советника, безусловно… — начал было Сато.

— Позволит мне самому выбрать снайпер-секунданта, — закончил Ник. — И я выбираю вас. Как вы управляетесь с длинными стволами?

Сато ничего не ответил.

— На самом деле это не так уж важно, — сказал Ник.

— Это почему, Боттом-сан?

— Там, на «Курс-филде», содержится около тридцати тысяч насильников, воров, бандитов и убийц, — сказал Ник. — Если даже с полдюжины из них скопом набросятся на меня… или затащат меня за столб либо в лачугу… вы все равно не успеете их остановить. Снайпер-секундант нужен, чтобы избавить захваченного посетителя от мучений, прежде чем эти изверги и садисты начнут изощренно измываться над ним.

— Вот как, — сказал Сато. Казалось, японец воспринял это известие без сильного возмущения или отвращения.

Телефон Сато сообщил через автомобильные динамики, что на развязке Пекос-стрит и 36-го хайвея взорвалось самодельное взрывное устройство и следует совершать объезд по Федеральному бульвару. Ник видел, что впереди поднимается столб дыма и пыли, как и при взрыве на Мышеловке несколькими днями — несколькими годами — ранее.

Дара, читающая в кровати, закрывает книгу и говорит:

— Ник, как продвигается расследование?

Он закрывает автомобильный журнал, но держит палец как закладку.

— Ходим кругами, детка. Без всякого толку.

— Ну, еще не вечер.

— Ага.

Ник ждет, что Дара вернется к чтению — к Томасу Гарди, но она не открывает книгу и смотрит на него.

— Для тебя это расследование ничем не опасно, Ник?

Он удивленно заглядывает ей в глаза и говорит:

— Совершенно ничем. С какой стати оно должно быть для меня опасно?

— Тут замешана политика. Ненавижу все, что связано с политикой. А тут еще сын знаменитого японского промышленника, или кто он там, черт знает.

— Люди Накамуры сотрудничают с нами, — говорит Ник. — Где здесь опасность для детектива?

Дара закатывает глаза.

— Опасность всегда есть, черт возьми. Не разговаривай со мной так, будто я с неба свалилась или только-только вышла за зеленого патрульного, который не знает, что к чему.

Ник встряхивает головой и улыбается.

— Мне нравится это выражение.