|
Сигарету, кстати, курят совсем не так, как сигару. Редко кому из актеров свойственна агрессивность. Я не слышал о драматических студиях, при которых есть тир. Однако, если актер берет в руки ружье и пистолет, он должен научиться держать его так, словно оружие – продолжение его руки. Чтобы у зрителей возникли нужные ассоциации: да, он знает, для чего нужен пистолет, и не замедлит воспользоваться им, если возникнет такая необходимость. Моя подготовка состояла не только в заучивании текстов Шекспира. Нет, я учился владеть мечом и сражаться им так, будто на карту ставилась моя жизнь. Учили меня и верховой езде. Джон Уэйн <Известный американский киноактер.> как-то сказал, что нет разницы, по какой методике учиться, а вот останавливать лошадь на всем скаку надо уметь. Разумеется, Джон Уэйн мог остановить лошадь, – вновь слушатели рассмеялись. Оглядывая их, Муни заметил Флетча. Вроде бы и узнал, но продолжил лекцию. – Возможно, вам и не покажется это важным, вы только смотрите на экран и думаете, что можете судить об игре актера, не имея ни малейшего понятия, сколько он пролил пота, чтобы развлечь вас. Но актер должен научиться скакать на лошади и ездить на мотоцикле, пользоваться веревкой и лассо, пить из винного бурдюка, открывать бутылку шампанского, держать в руке скрипку и бить в челюсть с правой и с левой... в совершенстве.
Муни замолчал. Прошелся взглядом по гладкой поверхности стола, словно фермер, ищущий первые всходы. Не обнаружил их и погрустнел. Поняв, что лекция закончена, слушатели начали задавать вопросы: – Мистер Муни, вам нравилось играть с Элизабет Тейлор? – Какую из своих ролей вы считаете самой лучшей? – Правда ли, что вы принимали героин, когда играли пианиста в «Клавиатуре»? Муни положил руки на стол, уронил на них голову. – Не было этого. Не было. Все ложь. Флетч протясяулся сквозь толпу. – В какой картине мы вас теперь увидим? – Все ложь. – Вы думаете, что сможете скакать на лошади в теперешнем вашем состоянии? Флетч подхватил дорожную сумку Муни. Тот поднял голову. Долго смотрел на Флетча. – А, мистер Патереон. – Пришел, чтобы помочь вам нести сумку. – Как мило с вашей стороны, – он указал на бутылку, затем палец его описал широкую дугу, нацелившись на сумку. – Бутылку положите в сумку. Флетч заткнул бутылку пробкой, положил бутылку в сумку. – Вы заболели малярией, когда снимались в «Королеве джунглей»? – Да, – поднимаясь, ответил Муни. – И я до сих пор не вылечился. – У вас бывают приступы? Вы беспричинно потеете? Пошатываясь, Муни двинулся к выходу. Флетч последовал за ним. В этот момент он ничем не напоминал великого актера, владеющего всеми тайнами мастерства. Люди раздавались в стороны, пропуская его. Некоторые, протягивали руки, чтобы коснуться его рукава, плеча. – Я хочу пожелать спокойной ночи собаке, – Муни остановился, повернулся к Флетчу. – Собаке? – Черной собаке. Уже в баре Муни вновь застыл на месте. – Я все-таки хочу попрощаться с собакой. – Я не вижу тут собаки, мистер Муни. – Большая черная собака. Зовут ее Император. Флетч огляделся. – Нет здесь никакой собаки. – Она по другую сторону стойки. – А может, пойдемте к двери? Так быстрее. – Хорошо, – Муни ослепительно улыбнулся. – Я читал эту лекцию тысячу раз. Знаю ее наизусть, как и роль Ричарда Третьего. Разумеется, все это ерунда. |
