— А у тебя есть… — многозначительно спрашивала Гуся Стеллка, — что-нибудь… такое?

— Ахнете, когда увидите! — достаёт он из-под рубахи икону.

— Ух ты! — сделала умный вид Стеллка.

— "Ух ты"! — передразнил её Гусь. — А что ты понимаешь в иконах?!

— Так мы же завтра встречаемся с Гогой! — округлила глаза Стеллка.

Гусь бережно завернул "Казанскую богоматерь" в байку.

— Уже не встречаемся. Гусь завязал. Гусь в законе.

— Гоги будет психовать, ты же знаешь его характер.

— Гоги будет психовать! Гоги выдаст темперамент! Подумаешь, пожар в урне! Иди гуляй! — скомандовал ей Гусь.

— Хорошая икона? — заметил Вениамин.

— А ты что понимаешь в иконах? — сожалеюще покачал головой Гусь.

— Понимаю… Ну-ка, дай взглянуть поближе.

— Если разбираешься, то скажи, какой это школы живопись? развернул икону Гусь.

Вениамин взял икону:

— Это икона как бы… строгановской школы.

— И верно, строгановской школы. Откуда ты знаешь? — вытаращился Гусь.

— У меня отец реставратором работает в Третьяковской галерее, так что я в курсе. — Ларионов вертел в руках икону, рассматривая её. — Под строгановскую школу — это точно, но это не настоящая икона.

— Как это не настоящая? — разобиделся Гусь.

— Так… копия… подделка.

— Да мне же от бабушки по наследству достались эти иконы. Да им же, этим иконам, цены нет. А копии Босс кому-то сбывает! — горячился Гусь.

— Не веришь мне, можешь показать эту икону моему отцу. После соревнований зайдём к нам.

Стеллка даже присвистнула.

— Что же ты молчал?! Нам нужны реставраторы-мужчины… И дети реставраторов… Нам нужны отцы и дети! Влюбиться в сына реставратора — это уже имеет смысл. — Она что-то написала Ларионову на клочке бумаги.

— Ещё записка!.. С ума сойти! — вздрогнула Татьяна, наблюдая за ними.

— А у тебя папа знаменитый реставратор или… так себе? продолжала откровенно тянуть свою разговорную нить Стеллка.

— Должен вас разочаровать, — ответил Ларионов, — у нас дома уравнение с пятью неизвестными! Бабушка, мама, папа, сестра и я все неизвестные, — и добавил: — Пока неизвестные…

Затем Веня не без интереса обвёл взглядом ладную фигуру Стеллки. Из Стеллкиной холщовой сумки, похожей на лошадиную торбу с овсом, торчала рукоятка теннисной ракетки.

— Одни ходят на лыжах, а другие с лыжами, — сказал Вениамин насмешливо. — Это что, модно, чтобы из сумки торчало это… — Вениамин покосился на ракетку и, не дождавшись ответа, сказал: — А насчёт дружбы со звёздами, по-моему, надо, чтобы звёзды считали за честь быть знакомыми с тобой!.. Вот так!..

Всё это Стеллка пропустила как-то так, мимо ушей, просто ей почему-то не хотелось отходить от этого ничем не знаменитого парня.

— Ладно, — сказала Стеллка Вениамину, — делаю тебе исключение в кредит, авансом, может, станешь когда-нибудь знаменитым, тогда позвонишь, — и протянула ему с этими словами клочок бумаги.

— Прославлюсь — сама позвонишь, — сказал Ларионов и не взял протянутую ему записку с номером телефона.

Стеллкина рука повисла в воздухе. Красивая рука девчонки, рука пустельги и бездельницы с незаслуженно красивыми (и это заметил Ларионов!) длинными пальцами.