Опешивший Муванга стоял неподвижно, прикрыв глаза, а на его лице ясно отпечатался кровавый след моей ладони, будто он был урук-хаем, а я — Саруманом Белым. Только вместо белой длани — красная.

Он часто-часто поморгал, а потом стукнул себя кулаком в грудь.

— Вождь! — воскликнул Муванга, и я подумал, что это один из немногих, в чьей верности я не сомневался.

Будет жаль, если Кагута вспорет ему брюхо на берегу. Адула и Кагута хмуро смотрели на происходящее. Никаких аргументов к тому, что Муванга ещё ребёнок, у них не осталось, белый колдун при свидетелях посвятил его в мужчины. А если они станут возражать, то получится так, что они пойдут против моего слова, а они сами признали меня своим вождём.

— Никого не бойся, — тихо сказал я. — У вас будут пистолеты и сабли. Постарайся застрелить его сразу, понял?

— Да, вождь, — так же тихо сказал парень.

Я достал носовой платок и замотал руку. Резал неглубоко, зажить должно быстро, зато эффект произвело как раз самый необходимый, негры восприняли шоу именно так, как должны были. Зато пираты из новеньких, незнакомые с моими закидонами, смотрели неодобрительно, и я понимал, почему. Для христиан, которых в команде всё-таки было большинство, это всё выглядело как язычество, колдовство и грех. Куда больший грех, нежели грабёж или убийство. Грабежи им были хотя бы понятны.

Островок выплывал из сумерек, как длинная песчаная гряда, поросшая кривым зелёным кустарником, изогнутым от постоянных ветров. Остров тянулся на несколько километров с юго-востока на северо-запад, и будь я прежним туристом, то восхитился бы ровным пляжем и девственной природой, но я был уже не тот наивный мягкотелый обыватель, решивший погреть кости на пляжах Доминиканы. Теперь я уже привык к подобным пейзажам и воспринимал их без особого пиетета, так же, как и все остальные.

— Глубина девять футов! — крикнул лотовый.

Паруса обстенили, замедляя ход «Ориона», а потом и убрали вовсе.

— Семь футов! — доложил матрос.

Шхуна по инерции продолжала двигаться, медленно приближаясь к берегу вслед за накатывающим прибоем.

— Всех наверх! Якорь отдать! Шлюпку на воду! — приказал я.

Можно было добраться и без шлюпок, шхуна подошла до опасного близко к берегу, но я решил, что на шлюпке будет удобнее. Пираты потихоньку перебирались на берег, Шон даже набрал уже сухих веток и теперь разводил костёр из белых просоленных коряг. У меня мелькнула мысль оставить Адулу на корабле, но я тут же понял, что он обязан видеть то, что произойдёт на берегу, и поэтому на борту «Ориона» не осталось никого, кроме поломанного Себадуку, не вылезающего из койки, и Клешни, который остался добровольно. Все остальные перебрались на берег, чтобы стать свидетелями очередного убийства.

Глава 19

Красное мерцающее пламя костра плясало багровыми отблесками на сосредоточенных лицах. Уже почти стемнело, прибой размеренно накатывал на песчаный пляж, облизывая и затирая следы сапог на песке, пираты тихо переговаривались и шутили, смеялись, плевались табаком и поглядывали друг на друга, ожидая, пока оба негра приготовятся к драке.

Муванга и Кагута стояли внутри круга из людей и напряжённо смотрели друг на друга. Шон, как первый помощник, выдал обоим по заряженному пистолету и сабле.

— Парни, отойдите, — раздражённо произнёс он, обращаясь к толпе зрителей.

Пираты догадались, что кто-то может получить пулю, и благоразумно отодвинулись прочь, оставляя двух негров на самой кромке воды.

— Значит так, стреляйте уже кто-нибудь друг друга, и мы валим отсюда, — проворчал Шон.

Кагута вскинул пистолет.

— Да по моей команде, болван черномазый! — воскликнул ирландец.

Негр сконфуженно потупился, опустил пистолет и покосился на смеющихся пиратов.