Кристофу для анестезии пришлось влить в глотку целую бутылку рома. Матросы то и дело поглядывали на нас, исключительно с сочувствием. Калек здесь многие видели и понимали, чем может грозить любое ранение.

Я тоже хотел приложиться к бутылке, но в последний момент передумал, и просто замотал нос и рот платком, на всякий случай, чтобы не блевануть ненароком. Меня уже мутило от одного только вида.

На помощь пришлось позвать ещё двоих, у мальчишки просто не получилось бы удержать Кристофа на месте, даже в стельку пьяного и ослабшего от кровопотери.

Я снова продезинфицировал все инструменты, место ампутации, затянул жгут на руке Кристофа, демонстративно перекрестился и принялся за дело. Пила вгрызлась в кость с жадностью голодной акулы, с чавкающим неприятным звуком, от которого кровь застывала в жилах, а я изо всех сил старался удержать скудный завтрак внутри себя.

Глава 28

Можно сказать, операция прошла успешно. Я не блеванул, не упал в обморок и не убил пациента. В остальном — ощущения были крайне паршивые. Я даже закурил и приложился к бутылке после того, как Кристофа унесли обратно на нижнюю палубу. Не этого я ожидал, когда шёл в пираты.

Более того, меня пробило осознанием того, что и меня могут точно так же ранить, чтобы потом какой-нибудь мясник с ножовкой разводил руками, мол, больше ничего нельзя сделать. От этого кишки внутри переворачивались вверх дном, лучше уж сразу погибнуть в бою, наповал. В общем, всё как в анекдоте, люблю свою работу, но как пожар — так хоть увольняйся.

Я стоял у правого борта, сложив руки на груди и посматривая на тонкую серую полоску вдалеке. Земля, неизвестная и далёкая. Если бы мы могли вычислить долготу, то сумели бы определить, что это за остров, вытянутый с запада на восток, но хронометры ещё не изобрели, да и время по Гринвичу взять было неоткуда.

Поэтому мы просто шли на юго-восток в надежде, что идём в правильном направлении. Несколько раз на горизонте виднелись чьи-то паруса, но мы старались избегать нежелательных встреч. Хотелось дойти в порт без приключений.

А пока мы шли, я тратил это время с пользой. Фехтовал с Робером, и даже он отмечал мой прогресс, когда мне удавалось его достать или ловко отбить какой-нибудь хитроумный выпад. Изучал паруса и такелаж, вникая в основы управления шхуной, которые оказались не так сложны, как мне показалось на первый взгляд. Делал записи в судовой журнал, пытался читать прежние записи на голландском, понимая в лучшем случае одно-два слова из десяти. Но кое-что из журнала я всё-таки понял точно.

«Орион» прежде бывал в порту Сент-Мартена, и на голландской стороне, и на французской, а мы именно туда и направлялись, потому что это был ближайший не английский и не испанский остров из всей гряды Наветренных островов.

Это, пожалуй, было чревато некоторыми проблемами, потому как я не знал, как именно «Орион» попал в руки пиратов, и в его захвате могут обвинить меня. Оставалось только надеяться, что ни у кого не возникнет лишних вопросов. На Карибах всякое бывает, это многие понимали.

Мы миновали первый остров, оставшийся по правому борту, следом за ним вырос из тумана ещё один, поменьше, стало быть, это был Пуэрто-Рико, а мы прошли мимо Испаньолы. Хотя на горизонте они оба выглядели всего лишь полосками суши, чуть возвышающимися над водной гладью. Оставалось только пройти мимо Виргинских островов, и для меня было удивительно, что названы были они так не в честь королевы-девственницы Елизаветы Тюдор, а в честь Святой Урсулы и каких-то там ещё девственниц. Хотя карта у нас была испанская, с испанскими же названиями, так что я не мог быть уверен на все сто.

А сразу за ними лежала россыпь мелких островков, среди которых и находился нужный нам Сент-Мартен. Островов, подобных ему, там были сотни, обитаемые и нет, заселённые и пустующие, по несколько раз переходящие из рук в руки во время очередной войны.