Я какое-то время понаблюдал за сражением, но в итоге принял решение сматываться в джунгли. Французы явно побеждали, и это было мне в плюс, но, когда они ворвутся в город, то лучше бы мне в нём не находиться. Бьют-то по лицу, а не по паспорту, спрашивать никто не станет. Увидят вооружённого мужика, пристрелят без разговоров.

Разве что можно, пользуясь суматохой, ограбить какую-нибудь усадьбу или дом, чтобы не возвращаться с пустыми руками. Но и эту идею я отбросил, как совершенно глупую. Много мне на своём горбу не унести, а рисковать шкурой ради сомнительного прибытка, когда на грабеже кораблей можно заработать в разы больше, мне не хотелось, тем более, во время сражения.

Со стороны гавани начали доноситься разрозненные мушкетные выстрелы, видимо, французы затеяли десант, а комитет встречи на берегу их горячо приветствовал, стреляя по шлюпкам. Английские суда в гавани ещё пытались огрызаться, но несколько уже тонули, а батарею на мысу сравняли с землёй.

Честно говоря, с одной стороны мне хотелось присоединиться к французскому десанту, хоть как-то помочь атакующим. Но с другой стороны я понимал, что моя помощь особой роли в битве не сыграет, разве что я вдруг проявлю чудеса героизма и в одиночку раскидаю пару батальонов англичан.

Но кое-чем помочь я всё-таки мог. И я всё-таки развернулся и пошёл обратно в город. На улицах царила паника, жители спешно собирали вещи, намереваясь спрятаться в джунглях, многие пробегали мимо меня, совершенно не обращая внимания, приняв меня за одного из ополченцев.

— Мэм, где здесь казармы? — спросил я у пробегающей мимо матроны, навьюченной сумками и саквояжами.

— Там, вниз по склону! Поспешите, прошу вас! — выкрикнула она, нисколько не задерживаясь.

Я последовал её совету и ускорился, не расстраивать же почтенную леди. Английские казармы были пусты, все защитники отражали французскую высадку, со стороны гавани по-прежнему доносились мушкетные выстрелы, крики раненых и лающие отрывистые команды офицеров. Длинные приземистые бараки были обнесены невысокой изгородью, соседствуя с несколькими хозяйственными постройками вроде курятников и конюшен.

Знать бы, где тут пороховой погреб, и можно было бы устроить грандиозный фейерверк, но я не знал, а искать его среди одинаковых сараев не было времени. Значит, обойдёмся старым добрым пожаром. Я оглянулся по сторонам, никого рядом не было, даже часовых отправили на берег. Ну, мне же лучше. Я перемахнул через изгородь, выломал из неё палку, присел, укрываясь от ветра и лишних глаз.

Сорвал шейный платок, плотно обернул вокруг палки, вытряхнул чуточку пороха, взял запасной кремень, выбил из катласса несколько искр. Факел вспыхнул за мгновение ока, и я ухмыльнулся, представляя будущий переполох. А потом швырнул разгоревшийся факел в ближайшую крышу.

Крыши здесь, как и во многих других местах, крыли пальмовым листом, а под палящим карибским солнцем он отлично просох. Тут же потянуло дымом, характерным запахом горящей травы, удушливым и неприятным. Начали подниматься серые клубы, кое-где виднелись оранжевые язычки пламени. Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Я вернулся на улицы. Население в спешке пыталось эвакуироваться, спрятаться в лесу, на плантациях, на фермах, лишь бы не попасть в руки захватчиков, зная, что бывает с побеждёнными. Vae victis.

— Пожар! Казарма горит! Они из джунглей зашли! — завопил я в притворном ужасе, вселяя страх в несчастных колонистов.

Тушить огонь никто не спешил, это наверняка будет не единственный пожар за сегодняшнюю ночь. Пламя, раздуваемое ночным бризом, высоко вздымалось над крышами, выбрасывало снопы искр, перекидывалось на соседние постройки. Ждать, когда оно доберётся до порохового погреба я не собирался.