Рука Шейлы напряглась в ладони Серова.

    – Это будет четыре дюжины, – промолвила она. – За Teггa крикнут канониры, Галлахер и Тиррел с верными людьми, братья Свенсоны с приятелями… Дюжин пять наберется. Как ты считаешь, Эндрю?

    Она пыталась втянуть его в разговор, но предпочтения корсаров были Серову неизвестны. Слишком недолгое время он пробыл с ними, и в этот период власть капитана казалась незыблемой. В разговорах, что велись на берегу, подальше от палубы «Ворона», Брукса могли сравнить с Грамоном или Дэвисом, и это сравнение было не в его пользу; с другой стороны, и Дэвис, и Грамон, и все другие великие вожди Берегового братства давно уже числились в покойниках и на место Джозефа Брукса не претендовали.

    Серов обнял Шейлу за плечи.

    – Я считаю, – сказал он, – что шансы примерно равны, и это очень плохо. Неопределенная ситуация часто разрешается не законом, а насилием. Корабль у нас один, его не разделишь, по-доброму не разойдешься… И может получиться так, что одна половина команды набросится на другую.

    После этих слов наступило молчание. Росано хмурился, боцман то стискивал, то разжимал мозолистый кулак, а в глазах Teггa играли кровавые отблески свечи, горевшей в фонаре. Серову внезапно вспомнилось, как бомбардир пристрелил испанского капитана – там, на безымянном острове, где полгода назад делили добычу. Тегг сделал это без колебаний, и, наверное, сейчас его не слишком пугала мысль о кровавой смуте. Он посмотрел на лекаря, будто ожидая от него совета, но тот лишь пробормотал загадочное: «Silent leges inter arma» [72] – и смолк.

    – Дьявольщина! Может, и правда выбить Пилу дырку в башке, и дело с концом? – Тегг бросил взгляд на Шейлу. – Корабль твой. Тебя это устроит?

    Девушка вздрогнула.

    – Нет. Такого дядя не захотел бы. И я не хочу. Резня между своими…

    – Бывало, и не раз, – заметил Тегг. – Верно, Джулио?

    – Верно. Но вот я что подумал… – Хирург прикоснулся к длинному носу. – Пил из знатных… офицер короля, белая кость, голубая кровь… Если на этом сыграть? Такие люди не очень нравятся нашим голодранцам. А ты…

    – А я – бывший королевский сержант артиллерийской службы, и об этом, клянусь преисподней, знает каждый висельник в команде, – закончил Тегг. – Что вспоминать о былом? Теперь мы все сравнялись, все каторжники и уголовные хари. Так что давай положимся на милость Господа и решим, кто первый за меня крикнет.

    Стур шевельнулся, но лекарь положил руку ему на колено:

    – Лучше я, Уот. От тебя они видели зуботычины да пинки, ты их поносишь и шпыняешь, а я исцеляю их раны и потчую ромом. Еще за их души молюсь… Ты уж прости, Уот, но lingua [73] у меня тоже лучше подвешен. Я крикну.

    – Решено, – промолвил Тегг и перевел глаза на Серова. – Ты, Эндрю, станешь вторым помощником и заменишь Садлера. Только торопить я его не хотел бы… Подождешь, как договорились?

    Договорились с кем? – подумал Серов. Наверное, не с покойным Бруксом, а уже с его наследницей… Ощутив пожатие пальцев Шейлы, он наклонил голову.

    – Подожду. Пусть старик на пенсию выйдет по собственной воле.

    – Тогда все. Разошлись.

    Тегг поднялся и взял фонарь, но Шейла придержала его руку:

    – Оставь.