Брукс одобрительно хмыкнул и потянул из-за пояса нож:

    – Умеешь, парень! Ну, теперь прикончи его… В глаз, в левый! Проткни ему мозги!

    – Нет.

    – Нет?

    – Нет, сэр!

    Лицо капитана побагровело.

    – Любишь испанцев, выродок? – прошипел он.

    – Только не тех, что палят в меня из пушек, – уточнил Серов.

    – Тогда почему бы тебе его не зарезать?

    – Я не убиваю беспомощных и безоружных, сэр. Нож в руке капитана сверкнул зловещим алым отблеском. Серов отодвинулся на шаг, стискивая рукоять шпаги. Как и намеченная жертва, он был сейчас бледен и, вероятно, испуган, но переломить себя не мог. Ему случалось убивать – и в том, и уже в этом мире тянулся за ним кровавый след, как за любым солдатом, который повинуется приказу и убивает врага. Убивает, чтобы защитить свою или чужую жизнь, и в том его отличие от киллера, от палача или грабителя. Ни к одной из этих категорий Серов не относился, и мысль о том, чтобы убить не ради мести, не по призыву долга, не в бою, а так, для развлечения, казалась ему дикой.

    Тяжкое молчание повисло среди пиратских главарей. Густые брови Джозефа Брукса сошлись у переносицы, нож подрагивал в его руке. Росано с тоскливым видом уставился в землю, Пил презрительно усмехался, ван Мандер и Тегг переглянулись с недоумением. Потом бомбардир вытащил из-за пазухи пистолет, взвел курок и прицелился в лоб Серову.

    – Упрямый сукин сын! Но мозги кому-то нужно вышибить… Что скажешь, Джо?

    – Отставить, Сэмми, – негромко произнес Брукс и сунул нож за пояс. – Пока отставить. Клянусь Иисусом, с этим делом надо разобраться. А крысу… Крысу можешь продырявить.

    Грохнул выстрел, и испанец обвис в веревках с пробитой головой.

    – Хейнар, Олаф! – крикнул капитан. – Труп закопать, а этого… – Он окинул Серова хмурым взглядом, будто прикидывая, не поставить ли его на место испанца, потом пробурчал: – Этого пока не трогать. Пил, я велел последить за ним. И как он тебе?

    Помощник холодно усмехнулся и пожал плечами:

    – Двоих прикончил, хотя не слишком рвался в драку.

    – Откуда у него клинок?

    – Взят с боя у лейтенанта мушкетеров. Француз башку ему проломил. Законная добыча, сэр.

    – И хорошая, сожри меня кайман! – добавил голландец-шкипер. – Отличная добыча! Потянет дукатов на сто пятьдесят.

    Внезапно Садлер, пыхтевший над книгой, отшвырнул перо, грохнул кулаком по столу и вцепился в волосы левой рукой.

    – Дукаты, чертовы дукаты! – выкрикнул он. – Серебра взяли на триста двенадцать английских фунтов с четвертью, а фунт у нас восемнадцать песо – это сколько же будет? Табак в реалах, четырнадцать тысяч двести, испанец сказал, сахара на шестьсот дукатов, а бобов какао – на девятьсот… – Схватив бутылку, казначей сделал несколько глотков и заорал снова: – Проклятые испанцы, псы помойные, блохастые гады! Проклятье на мою голову! Или в дукаты все пересчитывать, или в песо, или в реалы… [18] Так мы на этой куче вонючего песка месяц просидим!

    Капитан хмыкнул и, успокоившись, забыв на время о Серове, стал чесать под мышкой.