— Дорогой Бекбулат, я нахожусь в весьма сложной ситуации, — с чего начать этот разговор, мне было непонятно. — С одной стороны — мы не можем предать ваше гостеприимство и подставить под удар вашу семью. С другой стороны, этот пленник — мой соратник, мы воевали плечом к плечу, и если я брошу его здесь — то до конца дней своих, да и после смерти не обрету покоя. Мне нужен ваш совет — как быть? Если возможно как-то выкупить его, то поверьте — я не пожалею ничего...

— Выкупить у жрецов?.. — Бекбулат покачал головой. — Не выйдет. Завтра — День Жертвоприношения. Наши планировали ограничиться новорожденным тельцом, но прибыл челеби и требовал соблюдения ритуала... Вот, нашли эмперьяла, иначе пришлось бы тянуть жребий эл тиферет Баал... Даже не знаю, где наш староста приобрел раба, но это очень, очень кстати.

Мы с Царёвым переглядывались. Приобрел? У них тут что — не только человеческие жертвы, но еще и работорговля?

Наконец Иван спросил:

— Скажите, а для этого ритуала помимо жертвы есть какие-то необходимые элементы?

— Жертвенник, конечно, — он махнул рукой в сторону полой внутри статуи медного быка. — Алтарь. И пленник. Ну, и челеби — жрец по-вашему, но это уже не обязательно, в Касабе жертвоприношением руководил староста Азамат, и всё проходило как по маслу... Я еще такую крамольную вещь скажу, дагли — судя по урожаям и прибылям последних трех лет, телец эл тиферет Баал, брошенный в жертвенник, работает ничем не хуже, чем человек эл тиферет Баал, поджаренный на медленном огне.

Оказывается, наш хозяин был опасным вольнодумцем! И это вызывало уважение.

— То есть — без жертвенника не будет жертвоприношения? — клонил куда-то Царёв.

— Будет. Там, где есть жертвенник, — ни Бекбулат, ни я пока что ничего не понимали.

— А где ближайший жертвенник?

— В Абале, это семь вёрст дальше по дороге.

Вот тут я начал понимать логику Царёва. Если вынудить челеби и его людей забрать с собой Стеценку и убраться из Касабы — тогда у нас будут развязаны руки! Мы можем попытаться отбить пленника, и при этом Бекбулат больше не будет за нас ответственным, и его семья не пострадает.

— Шеф, разрешите — ваш бинокль? — протянул руку Иван.

Я вынул оптику из футляра, увидев восхищенный взгляд Бекбулата, и сделал в мозгу зарубку — у нас имелся запасной прибор, трофейный, из "Хорьха". Такой подарок явно придется по душе этому необычному башибузуку. Царёв же, ухватив бинокль, несколькими прыжками взобрался на крышу третьего яруса сакли и принялся осматриваться.

Солнце едва-едва коснулось верхушек гор, но обманываться не стоило — темнело на Кафе быстро. Поэтому для наблюдений у Ивана было совсем немного времени.

Когда он убрал окуляры от глаз, я даже отсюда рассмотрел это его выражение лица — когда Ванечка превращался в живой арифмометр. Не прошло и секунды, как он счастливо и открыто улыбнулся. Что за фортель пришел ему в голову на этот раз?

— Шеф! Вы можете подняться сюда с винтовкой? — я, конечно, мог.

Бекбулат наблюдал за нами с опаской.

Оказавшись на крыше, я спросил у Царёва:

— И какого рожна?

— Так стреляете вы всяко лучше меня. Вон, взгляните — там камешек, красноватый такой. Над самым утесом. Попадете в самое основание?

Я взял у него из рук бинокль и присмотрелся. Далековато! Полверсты или около того. С другой стороны — обозвать камешком этакую глыбу...

— Попаду, — ответил я. — Но нужен упор. Но зачем?..

— Шеф... — в его глазах промелькнуло то самое, императорское выражение.