— Шеф... — в его глазах промелькнуло то самое, императорское выражение.

Спорить я не стал. Упор соорудил из столика-дастархана, подложил еще и свернутый ковер.

— Красноватый камень, утес, в который упирается главная улица Касабы, так?

-Всё верно. Стреляйте под самое основание, и — прячьте винтовку...

— Ну-ну, поучи меня, Ванечка, конспирации!

Ванечка наконец замолчал. Я выдохнул. Смеркалось. Цель становилась всё менее отчетливой... Прикрыв на секунду глаза, я приложился к винтовке поудобнее, ощутил щекой прохладу и гладкость деревянной ложи и медленно, плавно потянул за спусковой крючок.

— Гдах! — гавкнул выстрел.

— Крак! — послышался странный звук за несколько секунд до того, как солнце закатилось за вершины гор.

— Ну что ж, предлагаю всем отправиться спать, — сказа Царёв. — Ночь и утро у нас у всех будут очень тяжелыми.

* * *

Ночью разразилась гроза. Вместо привычных неудобств в виде ручьев из дождевой воды и грязи, отводимой двумя канавами прочь из кишлака, Касаба столкнулась с селевым потоком, который устремился по главной улице, удерживаясь в берегах из кирпичных и саманных заборов к рыночной площади и дальше — к алтарю с жертвенником. Прилавки, навесы, ящики и корзины, опрометчиво оставленные торговцами на ночь, унесло прочь. Медный бык — символ Баала, тоже скрылся в неизвестном направлении, смытый мощной селью. Всё-таки жертвенник был полым внутри, и его веса не хватило, чтобы прочно удержаться на ногах... Искать его дехканам предстояло теперь на дне ущелья, куда стихия смела всё, что смогла унести с собой.

Вой и вопли по всему кишлаку стояли жуткие. А как же? Там, где хозяева забыли закрыть калитки, или просто — забор был прохудившимся, жижа проникла во дворы и на первые ярусы саклей, попортила имущество, замочила припасы, не убранные в лабазы и высокие кладовые.

Башибузуки, проклиная всё на свете, под первыми лучами дневного солнышка взялись за работу. Бородатый челеби в белом бурнусе пытался заставить дехкан заняться приготовлениями к жертвоприношению, но натыкался на отупевшие от навалившейся беды взгляды и полное непонимание.

— Эл тиферет Баал, я покидаю это место! — наконец отчаялся жрец, осознав, что, если не поторопится, то не успеет принести жертву до заката.

Мюриды-послушники принялись собираться в дорогу, нагружая лошадей и верблюдов скарбом челеби. Они торопились — до Абала пусть и недалеко, но горные тропы, особенно в сезон ливней — штука коварная!

* * *

— Я выниму его оттуда, шеф, — Царев скинул архалук, оставшись в одном бешмете, и взял в руку кинжал. — А вы уж не жалейте патронов.

"Бергманн" удобно устроился между камнями, я поводил стволом пулемета из стороны в сторону, пошевелился, проверяя комфортность позиции.

— Выниму? Что значит "выниму", Ваня?

— Ну, украду его. Как только увидите, что мы вне опасности — тут же жмите на курок. Считайте — они приговоренные преступники. Работорговля, человеческие жертвоприношения — этого вполне достаточно для смертной казни.

Снова выступать в роли императорского палача? Черт побери, да я выступлю в роли даже и самого сатаны, если это поможет выручить кого-то из моих ребят! Тем более — Стеценку!

— На спусковой крючок, Ваня. Но это — мелочи. Ты мне лучше вот что скажи — каким-таким чудесным образом ты провернул всю эту историю с потопом и исчезновением медного быка?

Иван почесал затылок и сказал:

— Физика, геометрия, метеорология... Ну, я видел направление водных потоков, прикинул объемы выпадающих осадков — утёс, канавы... Таким образом, примерно представил себе мощность селя.