Внезапно глаза Тока загорелись новой идеей.

— Герцог хочет верить в заговор радикалов? Отлично, укрепим его веру. Я выдам ему предводителя заговорщиков, Пертеллиса, хранителя зловещего печатного станка и главного врага королев-близняшек! Это сделаю я, а не Арамай Тетеревятник! И когда я доведу это до сведения герцога, он сам отрядит мне охрану, чтобы арестовать Пертеллиса! Но я не просто арестую его, я сделаю это, когда в таверне будут Ключники — в день следующего собачьего боя. Пусть все видят, что Ключники заодно с Пертеллисом, «предводителем радикалов», что они укрывают его. Тогда Тетеревятник сделается личным врагом герцога…

Ключники лишатся уважения при дворе, хотя и не пойдут в тюрьму, что и нужно Току. Так его не обвинят в нарушении конвенции.

— Я пошлю шпионить за таверной Клента и его маленькую бестию, — решил Ток.

Если Тетеревятник читал отчет Клента, ему известно его имя, но едва ли он узнает шпиона в лицо. Так или иначе, уж лучше рискнуть таким проходимцем, как этот Клент, чем одним из Книжников.

— Как говорится, на войне как на войне, — пробормотал Ток и сел писать новое поручение Кленту.

Тем же вечером поручение оказалось в брачном доме, в комнате Клента. Ток коротко описал события прошедшей ночи, не упомянув, что отчет Клента перехвачен, а в конце попросил выяснить, действительно ли Пертеллис находится в таверне «Серый мастиф». В пересказе Клента, когда тот вводил Мошку в курс дела, история преобразилась в бойкий детектив с поединками на шпагах и мушкетной перестрелкой.

— Да-да… Через три дня Книжники войдут в таверну, заберут этого радикального учителя Пертеллиса прямо из рук Арамая Тетеревятника, и никакие перчатки ему не помогут. И когда герцог узнает, что Пертеллис сидел за одним столом с Ключниками, он изогнет свою благородную бровь и огорчится, что доверял этим двуличным мерзавцам. Нам дали задание шпионить за таверной. Надо убедиться, что Пертеллис действительно там. Проще пареной репы для таких стреляных воробьев, как мы.

Стреляные воробьи, делившие шкуру неубитого медведя, не подозревали, что в эту самую минуту Арамай Тетеревятник перечитывает злосчастный отчет, щурясь над именами Эпонимия Клента и Мошки Май.

«Л» ЗНАЧИТ «ЛОВУШКА»

— Я хочу вернуть своего гуся!

— Мошка, твоя нежная привязанность этому ластоногому делает тебе честь, но я не думаю…

— Я хочу вернуть своего гуся!

— Я понимаю, что сиротство наложило на тебя отпечаток, ты готова считать гуся членом семьи, эдаким носатым дядюшкой…

— Мистер Клент, я хочу вернуть своего гуся!

— Ты же сама рассказывала, что мистер Куропат планировал… э-э… подвесить меня за детородный орган.

Последние полчаса разговор шел по кругу, и Клент начинал терять терпение.

— Ты мог бы заплатить ему, — сказала Мошка. — Держу пари, он не тронет тебя, если заплатишь как следует. Уверена, Книжники хорошо вознаградили тебя за сведения, которые я добыла.

Клент поначалу пребывал в полном восторге от сведений о нелегальной школе и учителе-радикале и последние два дня обходился с Мошкой самым учтивым образом, чем крепко ее избаловал. Заметив, как он, вернувшись от Книжников, повязывает перед зеркалом новый шейный платок, она спросила прямо:

— Тебе заплатили, да? Это мои деньги. Минимум часть.

— Прочти внимательно джентльменское соглашение, дитя, если ты еще не забыла грамоту, как забываешь свои обязанности. Ты подчиняешься моим указаниям, за что получаешь щедрое вознаграждение в конце года.