— Вы в порядке, мистер? — спросил лодочник. — Хотите, до берега доброшу?

— Да! О да! До… дальнего берега.

Три человека на причале с каменными лицами смотрели, как лодка подплывает под висящий паланкин и лодочник протягивает руку Кэвиату.

Внезапно, когда Книжник уже был готов шагнуть в лодку, лодочник сильным движением пихнул его обратно и, оттолкнувшись веслом, сказал:

— Запамятовал я. Нельзя мне пассажиров брать. Речники не велят.

В руках, скрытых перчатками, была сумка Кэвиата.

В несколько мощных гребков он подплыл к причалу и передал ее человеку со шрамом. Затем привязал лодку, выбрался на берег, и все четверо пошли прочь, грубо хохоча и толкая друг друга в бок.

Кэвиат остался висеть в паланкине, под скрип веревок над головой и шум мерно текущей воды под ним, один в этом бедовом месте.

В отчете, написанном Эпонимием Клентом, содержалась обстоятельная, украшенная яркими подробностями история о том, как девочка нашла подпольную школу, потом отважно преследовала радикала Пертеллиса, но тот ускользнул в последний момент. Арамай Тетеревятник, предводитель Ключников Манделиона, перечитывал его, пока не выучил наизусть.

Ставка Ключников никогда не задерживалась на одном месте, и сейчас она располагалась под куполом собора, издавна облюбованным портовыми чайками. Отсюда открывался прекрасный вид на город, даже знаменитые шпили не могли потягаться с ним. Внушительный купол защищал письменный стол предводителя ключников от капризов погоды, но не мог спасти от бесконечного гомона чаек. Тетеревятник, однако, любил этих крикливых хищных птиц, так смело и красиво парящих в небе над рекой.

Человек, комкающий кепку перед главным Ключником, в смелости явно уступал птицам. Он переминался с ноги на ногу и нервно оглядывался на крикливых чаек.

— Ну, — сказал Тетеревятник, поднимая на него бесцветные глаза, — так какую часть города держит твоя банда? Покажи.

— Вон ту, от реки до Крутой улицы.

Бандит смущенно поморщился оттого, что его территория кажется отсюда такой крохотной.

Относительно человеческой природы Арамай Тетеревятник был убежден в одном: все люди чего-то хотят и чего-то боятся, остальное не важно. Поэтому он любил и умел пугать людей. Этого бандита привело к нему стремление к выгоде, иначе говоря, простая алчность. Тетеревятник собирался повернуть ситуацию в свою пользу, приправив жадность страхом. Со временем эта гремучая смесь из жадности и страха позволит ему создать настоящую армию, где будут воры, мошенники, аферисты, перекупщики, доносчики, головорезы, а еще законники и даже принцы крови. Втайне Тетеревятник был благодарен Птицеловам, что они разрушили королевство, посеяв страх и отчаяние в человеческих душах. Старые гимны свободы были надежно забыты. Сейчас все хотели надежности и безопасности, что и предлагали Ключники — за разумную цену.

В Скарри Тетеревятник применял эту тактику с большим успехом. Переломный момент настал, когда он подчинил банду Мокинса. Тетеревятник пришел на похороны Виллета Мокинса не таясь, как почетный гость, а за ним летел шепот страха, и тогда город пал к его ногам. Остальные банды сами прибежали к нему и предложили свои услуги…

Вот так Скарри стал его вотчиной, где с наступлением темноты никто не выходит на улицы и все платят дань Ключникам.

Бандит, стоящий перед ним, уже пожалел, что осмелился побеспокоить такую могущественную персону, как Арамай Тетеревятник.

— Наш человек сидит в академии, — объяснял он сбивчиво. — Первоклассный армай. Ему дело шьют через четыре дня.

В переводе на простой язык это означало: «Лучший из наших воров сейчас в тюрьме, и через четыре дня его будут судить».

— И вам нужны мои ребята, чтобы слепить горбатого?

«Слепить горбатого» означало обеспечить алиби преступнику.