Может, письмо до сих пор не забрали, тогда Мошка его уничтожит, избавив себя от лишних неприятностей. Может, леди Тамаринд уже прислала ответ. По правде говоря, Мошка не знала, какой из вариантов предпочтет.

В Плюмажном парке она вновь ощутила скорбный дух этого места и тихой поступью прошла мимо перьев к статуе Добряка Свояка. Она преклонила колени и, сунув руку в перья, нащупала свернутый лист бумаги. Мошке показалось, что это ее нетронутое письмо, и она вздохнула с облегчением. Но, вынув его, поняла, что ошиблась.

Быстро развернув листок, она прочла:

«Молодец, все делаешь правильно. Докладывай обо всех делах своего нанимателя и сообщи, когда попадешь в школу Книжников».

Из складки листа на ладонь выпало что-то маленькое и круглое. Это была жемчужина. Мошка с благоговением завернула ее в платок и спрятала в карман. Шагая обратно к брачному дому, она решила, что эта жемчужина станет ее счастливым талисманом, залогом ее будущей судьбы и она ни за что не продаст ее.

На землю ее вернул голос уличного букиниста, предлагавшего прохожим свой товар — старые дешевые книги о приключениях, преступлениях и любви. Мошке очень не хотелось тратить деньги, но она не устояла перед искушением полистать старые книги с обтрепанными страницами и выцветшими обложками.

— Есть что-нибудь о старой бедняцкой школе? — неожиданно для самой себя спросила Мошка.

— Хочешь почитать о книжных мятежах? Да кому это нужно?

— Мне.

Похоже, букинист ей не поверил, но ее это не волновало.

— Жутковатая история для столь юной читательницы. Может, возьмешь балладу о капитане Блите? Как другие девочки.

— Жуткие истории меня не пугают. Обожаю книги, воняющие порохом и потрохами.

— Ну тогда на вот, держи. «Отчет о буйных беспорядках, охвативших город в год Мертвой Буквы».

Купив потрепанную книгу с пожелтевшими страницами, Мошка устроилась в парке на траве и погрузилась в чтение.

«…В Манделионе всегда будут помнить год Мертвой Буквы. Тогда разгорелись так называемые Книжные Бунты, обернувшиеся множеством злодейств и смертоубийств. Их совершала шайка помешанных мятежников, которых подстрекал некий Квиллам Май…»

Мошке показалось, что ей в голову насыпали пороху и чиркнули спичкой над ухом.

«…После падения Птицеловов Книжники объявили, что всем надлежит разыскивать книги и нести им. Книги без печати Книжников, особенно те, что прославляли Птицеловов, летели в костры на рыночной площади, а дети плясали вокруг…

…уважаемый Книжник по имени Квиллам Май осудил сожжение книг. Он писал памфлеты, призывая свободных людей защищать свои книги, и произносил гневные речи над грудами книг, приготовленных к сожжению. Под влиянием его речей образовалась преступная шайка, учинявшая беспорядки на улицах. Они вступали в схватки с солдатами герцога, разбивали без разбору окна и жестоко карали всех, кто отказывался вступить в их ряды во славу Квиллама Мая…

…говорят, Май при помощи колдовства спасся из Манделиона прежде, чем правосудие покарало его, а после распространял свое тлетворное учение, перенятое от Птицеловов, в других городах…»

— Что за имбецил написал все это?! — возмутилась Мошка. — При помощи колдовства? Разрази вас гром! Да если бы он был колдуном, он бы в два счета выколдовал нас из этого Чога! А что они там написали про Птицеловов…

Мошка не сомневалась, что ее отец ненавидел Птицеловов. Конечно, ненавидел. Разве могло быть иначе? Однако, как ни старалась Мошка, она не смогла вспомнить, чтобы отец отзывался о Птицеловах плохо. Он сообщал ей голые факты, без всяких эмоций.

Незадолго до его смерти она спросила, кто начал восстание против Птицеловов, и он ответил: «Глупые люди».