Клент слушал констебля с вежливым равнодушием, как бы сквозь дымку поэтических видений.

— Так что, — продолжал констебль, — мы отправились в Рыбацкую бухту и выяснили, что шкипера одной баржи не видели уже неделю. Нам сообщили, что первый помощник заливает за воротник в «Селедке под шубой». Мы нашли его там — и что бы вы думали? Только один из моих людей положил руку ему на плечо, как тот подскочил да и кинул мне в лицо свою тарелку, а сам бросился к выходу. Решил, что мы пришли арестовать его за контрабанду. Здоровенный детина, мы его втроем еле уложили. И вот, сидим мы на нем, а он клянет нас почем зря бога в душу. И говорит… Говорит, что его сдали мерзавцы пассажиры, которые плыли у них на барже. Вот их словесный портрет: «…жирный боров с манерами адвоката и девчонка, похожая на хорька, с крашеными бровями».

Сказав это, констебль замолчал и внимательно посмотрел на Клента, а тот постарался натянуть выражение невинного любопытства и улыбнуться. Но улыбка вышла затравленной, и в наступившей тишине стало слышно его напряженное дыхание.

— А еще, — добавил констебль, — он упомянул гуся.

С этими словами констебль выразительно оглядел пол, усеянный белым пухом и птичьим пометом.

— Ах, гуси — чудесные птицы, — воскликнул Клент. — Охраняют дом лучше любого мастифа!

— Мистер Клент, — сказал констебль и подался вперед, упершись локтями в колени. — Я надеюсь, вы сможете войти в мое положение. Я не хочу мешать джентльмену, работающему на леди Тамаринд, или устраивать скандал, который может затронуть ее имя, но я не сомневаюсь, что вы знали и самого капитана Куропата, и чем он занимается. Дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы спустить его на тормозах. Поэтому, мистер Клент, я должен задать вам вопрос. Вы, наверное, догадываетесь какой.

Констебль откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и взглянул в глаза Кленту пристально и злобно.

— Кто переплавляет идолов на оружие?

Клент ожидал чего угодно, но только не этого. Так что ему не пришлось разыгрывать удивление. Глаза его сами собой полезли на лоб, а рот растянулся в нелепой улыбке.

— Что, простите? — выговорил он нетвердым голосом. — Может, я неправильно расслышал… Не могли бы вы слегка прояснить…

— Скрутив помощника капитана, мы вернулись на баржу и допросили команду. Большинство отмалчивалось, но юнга раскололся и сообщил, что под палубой скрыт контрабандный товар. Мы подняли несколько досок и увидели больше сотни идолов. Как вы знаете, для устойчивости в статуэтки вплавляют свинец. Могу вас заверить, во время войны другого свинца не найдешь, он весь уходит на нужды армии. А еще мы нашли под палубой заготовки для отлива пуль и плавильную печку. Ни для кого не секрет, что наш благородный герцог отчаянно ищет лидера дьявольского заговора против королев-близняшек… И теперь мы можем смело утверждать, что эти контрабандисты являются частью заговора.

— Боже правый! — воскликнул Клент. — Могу заверить вас, сэр, что я знаю об этом не больше, чем горошина, только что выпавшая из стручка. Это правда, что мы с помощницей приплыли на этой барже на Суровой Качели. Вы утверждаете, что капитана звали Куропат? Пусть так. Но если первый помощник считает, что нам известны его темные делишки, он просто-напросто сумасшедший…

Констебль медленно кивнул, но ответ его явно не удовлетворил.

— Что ж, хорошо, мистер Клент, — сказал он и встал, чтобы уйти. — Возможно, вы вспомните что-то еще о капитане Куропате, и тогда, я надеюсь, вы скажете мне об этом. А когда вернется ваша помощница, я буду вам признателен, если вы направите ее ко мне в участок — хочу задать ей несколько вопросов.