Глаза Флер были сухи, она стояла молча с серьезным выражением на лице. Приподнявшись, она губами прикоснулась к его щеке.

— Береги себя, мой маленький братик, — прошептала Флер ему на ухо. — И не забывай, мы с тобой по одну стороны баррикады.

Торопливо, крепко прижав к себе сестру, Ричард выпустил ее. Их глаза встретились.

— Нет, мы по разные стороны, — поправил он, — отныне так оно и будет.

Он хотел позвать ее с собой, но как это сделать, не оскорбив чувств Милочки? В любом случае, Флер с ним не поедет, он это прекрасно знал. Ричард не мог постичь всех сложностей, связанных с любовью, преданностью делу и долгом. Подняв ранец, он повернулся. Ему хотелось сейчас только одного — поскорее уйти.

Обмен военнопленными произошел на мосту чрез реку Черная неподалеку от Инкерманских развалин двадцать третьего сентября, после наступления сумерек, сразу после того как прекратилась дневная перестрелка. Карев присутствовал при церемонии. Он обменялся дружескими репликами с Калвертом из штаба Реглана — они с ним встречались в Лондоне. Он прибыл сюда в качестве переводчика и был приятно удивлен, что в его услугах не нуждаются. Они поговорили о Карлтоне, об обеде, на котором оба присутствовали в Мэншен-хауз, вспомнили общих знакомых. Потом Карев попрощавшись с Ричардом, поскакал назад в Севастополь. Если бы у него и возникли какие-нибудь сомнения по поводу своей преданности, то он, как старый солдат, несомненно смог бы с ними справиться.

Утром двадцать пятого сентября Людмила ворвалась с улицы в кабинет Карева с диким выражением на лице. Шляпка у нее сбилась на затылок, а подол платья был заляпан грязью. В эту минуту Карев диктовал служебные письма. Увидав жену, он вопросительно поднял на нее глаза.

— Почему ты ничего мне не сказал? — набросилась она на него, словно фурия.

— Что я тебе не сказал?

— Ты сам отлично знаешь! — Милочка повернула голову к старшему служащему. — Убирайтесь! — рявкнула она.

— Можете идти, Бежков, — перевел Карев. Людмила еле дождалась, когда наконец они остались одни. Она повернулась к мужу.

— Сегодня утром, когда я спросила тебя, почему не слышно грохота орудий, ты сказал, что у союзников, вероятно, появились другие заботы, — продолжала она яростно наступать на него. — Но я только что встретила Вархина, на улице, и он сообщил, что мы предпринимаем наступление на Балаклаву. Он сказал, что там находится целая армия под командованием Липранди, и там идет настоящее сражение. Идет сейчас!

— Он так тебе сказал? — спокойно спросил Карев, словно Вархин предсказал лишь изменение погоды. — Скажи, как интересно.

Людмила сжала кулачки.

— Ты все знал! — закричала она. — Ты давно, за несколько дней, знал о планах командования.

Он пожал плечами.

— Меншикову вряд ли понравится держать в праздности армию, когда мы подвергаемся постоянным бомбардировкам. Любой на его месте догадался бы, что нужно атаковать Балаклаву. Там находится единственная жизненно важная линия обороны противника. Если мы ее захватим, то одержим над ними верх.

— Нет! — закричала она. — Тебе нечего было догадываться, ты все заранее знал. Они занимали боевые позиции всю последнюю неделю, начиная с восемнадцатого числа, с того времени как мы уехали из Курного. Ты знал, что они собираются делать, и ты послал его туда намеренно. Ну вот, теперь начнется сражение и его убьют. Я знаю, что так и будет, и все это задумал ты!

Она расплакалась.