— Простите. Но я никак не могу взять в толк, при чем здесь дружба между народами.

— Потому что он, конечно, русский. Какая ты сегодня непонятливая, — проворчала, тетушка Эрси, возбужденная повествованием о генеалогическом древе.

Мы обязательно встретимся. Доверьтесь мне. Все теперь становилось на свои места с такой же уверенностью, как звуки в симфонии Моцарта. Флер чувствовала себя поразительно спокойной и миролюбивой, доброжелательно настроенной к своей болтливой тетушке и милому, легко поддающемуся внушению дядюшке Маркбаю.

— Значит, граф Карев будет на пикнике? — спросила она со счастливым видом.

— Я же об этом тебе твержу с самого начала, — уточнила тетушка Эрси. — Хотя не думаю, что многое получу от его общества. Твой отец наверняка заведет с ним скучнейшую беседу, и они проговорят весь день о своих глупых цветах.

Не успела Флер до конца понять ее интригующие слова, как в комнату вошел Диккенс и объявил, что к тетушке Венере с официальным визитом прибыла миссис Герберт. За ней, в установленном порядке, начали приезжать другие визитеры, и эту тему больше не затрагивали, пока тетушка Эрси не уехала, бросив колоду карт на список приглашенных.

Сэр Ранульф в тот вечер не вернулся из Чизвика. Это, правда, никого не удивило.

— Стоит ему склониться над микроскопом, как он утрачивает все следы цивилизации, — ворчала за завтраком на следующее утро тетушка Венера. — Теперь пусть сам о себе позаботится. — Однако она оставила записку Фредерику, в которой велела привезти Ранульфа с собой, если тот прибудет до его возвращения из парламента.

Флер в прежней шляпке покорно села на откидное место в карете напротив своей тетушки и мистера Полоцкого. Бакли рано утром ускакал на Обероне к Роухэмптон-гейт, где был назначен сбор всех гостей, — чтобы дать лошади возможность там немного отдохнуть.

— Конечно, вероятность того, что все окажутся на месте вовремя, весьма невелика, — прокомментировала тетушка Венера, когда они отъехали от дома. — Вот в чем загвоздка с подобными мероприятиями. Естественно, Эрси слишком долго прожила со мной вместе и не может быть пунктуальной, но если она пригласила такую изысканную публику…

План предполагал, что все встретятся ровно в двенадцать у городских ворот. Потом все, вместе с теми, кто запаздывал, должны были встретиться еще раз у Росяного пруда в Шин Коммон, где на два часа был назначен пикник. Но главный изъян такого замысла состоял в том, что, поскольку Ричмонд-парк находился приблизительно в десяти милях от Лондона, все участники праздника должны были выехать из дома около десяти часов утра, — но в столь ранний час представители высшего общества не вставали с постели со времени окончания школы.

Когда карета тетушки Венеры подъезжала к городским воротам, там, как ни странно, собралась уже довольно внушительная толпа. Джентльмены верхом, некоторые из них в военной форме, грумы держали за поводья лошадей, целая вереница карет, модные цилиндры и самые убийственные шляпки покачивались, словно цветы на ветру, когда собеседники наклонялись друг к другу поближе, чтобы от души поболтать.

Но для Флер существовал только один наездник, остальных она просто не замечала. Он укрылся в тени каштана, усеянного нарядными цветущими свечками. Это был граф Карев на красивой серой в яблоках лошади, которую он, очевидно, позаимствовал на день у своих друзей, так как такое великолепное животное нельзя было взять напрокат. Их глаза встретились, как только Флер появилась на виду. Когда карета подъехала к дереву, губы его расплылись в широкой улыбке, от которой она почувствовала себя легкой, как мыльный пузырь. Когда же он дотронулся черенком кнута до края шляпы, Флер показалось, что она вообще оторвалась от земли.