Удивительно, что эти слова он писал, работая над книгой, не имеющей никакого отношения к Йокнапатофскому округу, книгой умозрительной, которая зиждилась не на реальной жизни, а на абстрактной символике. Но ведь творческие импульсы большого писателя объяснить не всегда просто.

Зиму и весну он провел в Оксфорде. Здесь его застал День Победы над гитлеровской Германией. Однако уже в начале июня он опять был вынужден вернуться в свои "соляные копи". На этот раз студия братьев Уорнер изменила контракт с ним — срок его службы определялся в 52 недели с оплатой 500 долларов в неделю. Но даже это повышение заработной платы не могло компенсировать душевного уныния, тоски по дому, по собственной работе.

Некоторое разнообразие в эту монотонную жизнь в Голливуде вносила переписка с Каули. Вдохновленный успехом своей статьи о Фолкнере, Каули предложил издательству "Викинг пресс" составить том избранных произведений Фолтшера, связанных с Йокнапатофским округом, расположив их по хронологии изображаемых в них событий, начиная с рассказов об индейцах племени чикесо и кончая второй мировой войной. Включить сюда романы полностью было невозможно, поэтому в письмах, которыми обменивались Фолкнер и Каули, оживленно обсуждался вопрос, какие взять отрывки из романов, имеющие самостоятельное значение. Так, из романа "Шум и ярость" Фолкнер предложил взять последнюю часть, где главным действующим лицом была старая негритянка Дилси.

"Конечно, — писал Фолкнер Каули, — давайте сделаем Золотую книгу о моем апокрифическом округе. Я думал заняться этим на старости лет — разработать генеалогию моих героев от отца к сыну и дальше к внукам". Переписка с Каули всколыхнула в Фолкнере давние планы — он упоминал в письмах рассказы "Мул во дворе" и "Медный кентавр", указывая, что они должны войти составными частями в следующую книгу о Сноупсях.

И, несмотря на это, страшная, угнетающая тоска владела им. Он писал Оберу: "Мне кажется, что я не могу больше выдерживать Голливуд. Я чувствую себя плохо, у меня депрессия, ужасное ощущение впустую уходящего времени". Его раздражало даже всегда безоблачное небо Калифорнии. Сценаристу Полю Уэлману он говорил: "Я буду счастлив, когда вернусь домой. Здесь ни у кого нет корней. Даже дома здесь построены из грязи и яичной скорлупы. Ничего никогда не случается, только вот упадут два листочка с дерева, и начинается новый год".

Душевное состояние его все ухудшалось, и крепла решимость вернуться домой, несмотря ни на что. Наконец в один из сентябрьских дней он явился к руководителю сценарного отдела студии и заявил ему: "У меня здесь кобыла, которая должна ожеребиться, и я хочу, чтобы это произошло в Миссисипи. Я купил прицеп к машине, и, когда эта кобыла отправится в Миссисипи, я хотел бы поехать вместе с ней". Юридический отдел студии предложил Фолкнеру подписать соглашение, по которому студия предоставляла ему отпуск на шесть месяцев для работы над новым романом, а он отдавал студии преимущественное право на экранизацию этого романа. Естественно, такое соглашение подписать он не захотел, поскольку у него были обязательства перед Хатауэем.

В конце концов его терпение лопнуло, он погрузил Лэди на прицеп, сел за руль машины и, не получив никакого разрешения от студии, выехал в Оксфорд, хотя его предупредили, что студия может подать на него в суд.