Вышедший в конце 1919/20 учебного года ежегодник "Оле Мисс" включал одно стихотворение Фолкнера и пять его рисунков.

В начале следующего учебного года студенческая театральная труппа «Марионетки» была официально оформлена при университете, и деятельность ее сильно активизировалась. Фолкнер входил в руководство труппой, отвечая за постановку спектаклей. Более того, он в этот период написал одноактную пьесу «Марионетки» и сам «издал» ее в нескольких экземплярах для друзей, собственноручно переписав и снабдив каждый экземпляр своими рисунками.

Между тем занятия в университете ему все меньше нравились, он не хотел тратить на них время. Решение уйти из университета зрело еще летом 1920 года, после окончания первого курса. В то лето в Оксфорд приехал уроженец этого города, живший теперь в Нью-Йорке, писатель Старк Янг, который обычно в летние месяцы навещал своих родителей. Янг, приятель Фила Стоуна, знал семью Фолкнеров, но с Уильямом знаком до тех пор не был. Знакомство это состоялось по инициативе Стоуна. Старк Янг впоследствии вспоминал: "Я знал Фолкнера и читал рукописи, которые Стоун расхваливал и рекламировал. Летом 1920 года я встретил его в Оксфорде, он был в мятежном настроении. Несмотря на доброту его родителей, он хотел жить иначе, и я предложил ему, чтобы он приехал в Нью-Йорк и спал у меня на софе, пока моя приятельница мисс Пралл, управляющая книжной лавкой, не найдет ему там место и он сможет снять себе комнату". Фолкнер тогда ничего не ответил на предложение Старка Янга.

Но вопрос с университетом для себя решил — в ноябре он официально отчислился. Опять встала проблема, что делать. Фолкнер вновь принялся зарабатывать деньги главным образом тем, что красил крыши университета. Но это не выход, нельзя на этом строить свою жизнь. Никто, кроме его матери и Фила Стоуна, не верил, что из него что-нибудь получится. Да и сам он начал сомневаться, получится ли из него поэт и добьется ли он когда-нибудь признания.

Но упорно продолжал писать, заполняя своими рукописями шкафы в адвокатской конторе Стоуна. В остальное время слонялся по городу, часами сидел на площади у здания суда, слушая неторопливую болтовню стариков о прошлом. Иногда они на машине Стоуна уезжали за город, вырываясь и подальше — в Мемфис и Кларксдейл. Уильям отрастил бороду, ходил в старой грязной рубашке, часто разгуливал по улицам босиком. В результате в городе его стали считать не только бездельником, но просто полусумасшедшим.

Между тем за этим фасадом шла напряженная работа ума, шел мучительный поиск путей в жизни, серьезные раздумья о литературе. Об этом свидетельствуют материалы, которые он в этот период написал и опубликовал в газете «Миссисипиан». Надо сказать, что уход Фолкнера из университета никак не отразился на его связях со студенческой газетой и ежегодником. И газета и ежегодник продолжали числить его в списке редакторов, а театральная труппа «Марионетки» вплоть до 1925 года считала его "почетным членом" коллектива.

Любопытно, что именно в этот период душевного разброда и поисков Фолкнер выступил как критик, чего он впоследствии никогда больше не делал. Видимо, он испытывал потребность сформулировать, хотя бы для себя, какие-то мысли о современной литературе, определить свою позицию в ней.

Две рецензии, опубликованные в конце 1920 — начале 1921 года в «Миссисипиан», довольно поверхностны и малопрофессиональны. И тем не менее они представляют некоторый интерес хотя бы потому, что в них Фолкнер декларирует необходимость отказа от подражания романтикам.