|
По свидетельству Фила Стоуна, Уильям считал своего отца человеком скучным и малоинтересным. Жена Калвина Брауна писала в своих воспоминаниях: "Похоже было, что Билли в то время колебался и нащупывал свой путь. Однажды он сказал моему мужу, что его мышление кажется ему путаным и он думает, не помогут ли ему занятия математикой. Мой муж сказал, что, по его мнению, безусловно помогут, и Билли начал посещать курс математики. Ему было интересно в течение нескольких недель, но потом он стал все чаще и чаще пропускать занятия и в конце концов совсем забросил математику. Так получилось с большинством предметов".
Коротенькие воспоминания жены Калвина Брауна представляют немалый интерес еще и потому, что по ним можно судить, какими разными сторонами своей личности оборачивался Фолкнер к различным людям, что существовало, если можно так сказать, несколько совершенно различных Фолкнеров в зависимости от того, с кем он сталкивался. В восприятии одних был эксцентричный молодой человек, который вызывающе одевался и странно себя вел, чем вызвал, кстати сказать, нелюбовь некоторой части студентов, считавших, что он изо всех сил старается выделиться из общей массы, высокомерный юноша, который мог пройти мимо вас и не поздороваться. Но, оказывается, был и другой Фолкнер, о котором как раз и пишет жена Брауна: "Мягкий, хороший мальчик, застенчивый и восприимчивый, и всегда очень вежливый. Он удивительно обращался с детьми. Он всегда любил детей и знал, как с ними разговаривать, рассказывал им всякие истории и играл с ними, они привязывались к нему. Это самая замечательная черта, которую я помню по тому времени, а другая была — его интеллектуальные искания". А Фил Стоун, например, знал и иного Фолкнера. Когда Фолкнер получил Нобелевскую премию, Стоун написал следующие прекрасные слова: "Билл и я становимся уже старыми людьми, и, наверное, кто-то, кто знает, должен сказать это, кто-то, кто знает, что он более велик как человек, нежели как писатель. Многие из нас говорят о вежливости, о чести, о верности, о благодарности. Билл не говорит обо всех этих понятиях, он живет ими. Другие люди могут предать вас, но не Билл, если он ваш друг. Другие люди могут преследовать вас и оскорблять, но это только тотчас же привлечет Билла на вашу сторону, если вы его друг. Если вы его друг и толпа избрала вас для распятия, Билл будет там без вызова. Он понесет ваш крест на холм вместе с вами". А студенты "Оле Мисс", интересовавшиеся литературой и искусством и группировавшиеся вокруг студенческой газеты «Миссисипиан» и ежегодника "Оле Мисс", организовавшие в тот год любительскую театральную труппу под названием «Марионетки», обнаружили в нем веселого и простого парня, охотно включившегося во все эти дела, общительного и приятного, с прекрасным чувством юмора. Действительно, Фолкнер сразу же вошел в сообщество этих близких ему по духу и по интересам молодых людей. Он стал одним из редакторов газеты «Миссжсипиан» и ежегодника "Оле Мисс" и начал активно печататься в обоих изданиях. Уже в октябре 1919 года газета «Миссисипиан» напечатала несколько отредактированное автором стихотворение "Полуденный отдых фавна", ранее опубликованное в журнале "Нью рипаблик". В ноябре газета опубликовала еще два стихотворения и рассказ "Удачная посадка" — первый прозаический опыт Фолкнера, основанный на воспоминаниях курсанта летной школы в Канаде. А до конца учебного года газета опубликовала еще десять стихотворений Фолкнера. По мастерству они заметно выделялись среди массы печатавшихся там студенческих стихов и не могли, естественно, не вызвать раздражения и чувства зависти кое у кого из конкурентов. В результате в газете одна за другой появились две довольно злобные пародии на его стихи. Фолкнер достаточно хорошо воспринял к тому времени не только поэтическую образную систему французских символистов, но и схему их отношения к публике. |
