Канэван не считал это своей победой, или победой богословия, или даже несомненным фактом. Наука еще скажет свое слово. Философия также, что, однако, потребует от Макнайта серьезного пересмотра его теории. Честно говоря, речь вообще не могла идти о победе, потому что их противник воплощен, имеет вполне конкретное место обитания, и чтобы его одолеть, нужно выиграть сражение поистине библейских масштабов.

Подходя к домику Макнайта, он все еще дрожал, но нельзя было ожидать чего-то другого от человека, который только что встретился глазами со Зверем. Он был уверен, что профессор также ошеломлен — страх на его лице, когда они, спотыкаясь, шли с Каугейт, был страхом человека, заглянувшего в бездну, — и Канэван приготовился быть максимально великодушным победителем. Это было самое меньшее, что он мог сделать для своего друга, вероятно, сильно потрясенного.

Поэтому он удивился и несколько встревожился, увидев, что Макнайт светится мрачным удовлетворением. Обреченно ведя Канэвана на кухню, он потихоньку несколько раз крякнул, как будто сделал открытие, чего всегда ждал и — всегда боялся.

— Пора ужинать, — сразу сказал он и пригласил гостя к столу.

Он приготовил роскошную трапезу, но, будучи занят своими мыслями, перепутал порядок блюд, и за ягненком последовал суп, за фруктами — свежий хлеб, а про поющий на огне латунный чайник Макнайт вообще забыл. Профессор рассеянно и весьма энергично шагал по комнате, от его тарелки поднимался пар, но он к ней не притронулся.

— Я был бы признателен, если бы вы ко мне присоединились, — наконец сказал Канэван.

— М-м? Хорошо, — ответил Макнайт, хотя скорее всего не понял его, так как ненадолго исчез в библиотеке и вернулся с двумя книгами в черных переплетах, которые положил на стол перед своим продолжающим трапезу другом. — Узнаете этот том? — спросил он.

Канэван проглотил кусок баранины.

— Ваша Библия Дуэ. Та, что была у меня в Драмгейте.

— Уверены?

Канэван вытер пальцы, перевернул книгу и осмотрел корешок. На том месте, которым книга упала на пол в сторожке, виднелась хорошо заметная царапина.

— Совершенно, — сказал он.

Макнайт улыбнулся:

— Тогда как быть с этой?

Он положил рядом точно такую же черную книгу, с такой же царапиной точно на том же месте.

Канэван пожал плечами:

— Другая Библия.

— Эту Библию я взял с полки Эвелины, — объяснил профессор. — Абсолютно такая же, как и моя, во всех отношениях.

Канэван не возражал, но не улавливал связи.

— Популярное издание, — заметил он, — понятно, что оно портится в одних и тех же местах.

Макнайт открыл обе книги на Евангелии от Иоанна, главе восьмой.

— Посмотрите, — настаивал он.

Канэван — уже несколько смущенно — протянул руку поверх своего недоеденного блюда и потрогал пальцами оставшиеся от выдранных страниц края. Макнайт выжидательно смотрел на него.

— Одинаково, — согласился он.

— Неразличимо, — сказал довольный Макнайт.

Канэван опять пожал плечами:

— На первый взгляд.

Профессор придерживался иного мнения:

— Остатки страниц торчат из переплета обеих книг в одних и тех же местах. Вплоть до малейшего видимого волоконца.

— Полагаю, вы смотрели под микроскопом.

— Смотрел, — улыбнулся Макнайт.

У Канэвана неприятно похолодело в животе.