— Да. — Гроувс заволновался. — Прекрасно, но все, что мы можем сейчас сделать, это положить полковника обратно и как следует заколотить крышку. Если родственники захотят обновить гроб, они позаботятся об этом сами.

Когда Прингл и констебли нагнулись, чтобы осторожно поднять тело, голова отвалилась. Прингл стоял на краю могилы и держал череп без нижней челюсти, как Гамлет, вглядываясь ему в лицо и хмурясь. Гроувс воспользовался этой возможностью.

— Сейчас не время для болезненных жестов, дорогой мой, — упрекнул он.

— Здесь что-то есть, — объяснил Прингл. — В глазнице.

Гроувс, в свою очередь, нахмурился:

— Что там такое?

Прингл двумя пальцами вынул из глазницы смятый листок бумаги и протянул его Гроувсу.

Тот с отвращением развернул листок. Грубо вырванная страница из Библии, Евангелие от Иоанна, глава 8, как указывал колонтитул. Он перевернул страницу. Одна фраза была с силой подчеркнута карандашом.

— «Он был человекоубийца от начала», — озадаченно прочитал Гроувс и поднял глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Это все?

Прингл еще раз заглянул в череп:

— Это все, сэр.

Гроувс протянул страницу смотрителю:

— Это могли похоронить вместе с телом?

Смотритель смутился.

— Мне кажется, обычно покойникам не засовывают в глаза страницы из книг, сэр.

— Я не спрашиваю, что вам кажется. Я просто спросил, возможно ли это.

Вмешался Прингл:

— Если бы страница находилась в теле четырнадцать лет, она бы просто рассыпалась.

— Четырнадцать?

— Полковника похоронили четырнадцать лет назад, сэр.

Гроувс кивнул.

— Так, значит, это послание?

— Судя по всему, да, сэр.

Послание. Кроме самих тел, первая ниточка. Кто-то с помощью зверей или без оной выкопал тело полковника Маниока, может быть, с единственной целью — засунуть ему в череп это жуткое обвинение.

Он был человекоубийца от начала.

Гроувс перевел взгляд с обезглавленного тела на череп, который Прингл все еще держал в руках, размышляя над тем, какие же тайны, объяснявшие запоздавшее обвинение, мог унести с собой в могилу знаменитый полковник. Он посмотрел на спартанское надгробие и эпитафию покойному — христианину и солдату — и вдруг на мгновение чудесным образом увидел место, уготованное в этой тайне ему, сыну простого китобоя, прыгнувшему в котел шотландской столицы и в конце своей безупречной службы вступившему в битву с непостижимыми силами. Он осязал зло, даже чувствовал во рту его землистый привкус; ничего подобного он никогда прежде не испытывал и снова и снова смотрел на страницу из Евангелия, как будто она могла сказать ему то, что уже знало его сердце: это было божественное ему поручение.

Выкарабкавшись из этих мыслей, он спохватился, что все смотрят на него в ожидании, и строго сдвинул брови.

— Соберите тело и верните в могилу, — резко сказал он. — Нужно прочесать местность в поисках дополнительных улик.

И пока остальные пытались приладить голову полковника к туловищу, он отвернулся и, глядя в клубившийся туман, почувствовал в воздухе огромное напряжение, услышал звук дребезжащего металла и невероятно тяжелое дыхание, все громче, ближе. Он застыл, недоумевая: неужели убийца вернулся специально для того, чтобы вырвать его отсюда? Остальные тоже замерли с фрагментами тела в руках. Дрозды взмыли вверх. И вдруг, испуская мощные клубы пара и дыма, как после взрыва, из тумана вынырнул и прогремел вдоль насыпи красно-черный паровоз Эдинбургско-Лейтской железной дороги, таща за собой вереницу вагонов первого класса, из окон которых в жуткую картину сквозь туман всматривались дамы из общества, направляющиеся в Ньюхэвн на приморский пикник.