— Что ж, — сказал он, — боюсь, вы решите, что цена не самая высокая, дружище, но знаете, сейчас трудные времена.

— Трудные времена, — согласился студент, — это верно.

Старк изо всех сил попытался не измениться в лице: это было слишком легко, почти безнравственно. Он сглотнул, положил книги на прилавок и сделал вид, что еще раз просматривает их. Но не мог спокойно видеть вожделенную добычу — Гете. Он похоронил его вместе со своим чувством вины под тремя научными трудами.

— Я не могу предложить вам больше одного шиллинга, — сказал он сквозь зубы.

— За каждую?

Старк покашлял.

— За все.

В наступившей тишине он пытался представить себе, как студент сейчас заартачится. Но, с трудом подняв глаза, увидел, что тот только рассеянно кивает.

— Понимаю, понимаю, — сказал юноша, глядя по сторонам, как будто думая о чем-то куда более важном.

Старк осторожно пошевелился. В поведении юноши не было ничего, что давало бы основания заподозрить в нем вора — а Старк в таких вопросах обычно доверял своему инстинкту, — но кражи книг были проклятием его ремесла, и чаще всего этот товар оказывался в руках голодающих студентов.

— Один шиллинг, — повторил он, как бы напоминая юноше о жалком барыше и удобной возможности проститься. — Это все, что я могу предложить.

— Ну что ж, так тому и быть, — сказал студент, весьма странно улыбнувшись.

Старк опустил глаза.

— Я… Мне нужны ваши данные, — сказал он, искренне смутившись. — Для реестра, понимаете.

— Конечно, — согласился юноша и с готовностью взял протянутое перо.

Он склонился и нацарапал свой адрес — студенческий пансион на Хоу-стрит, а когда Старк вручил ему деньги, достав их из ящика с наличностью, положил монеты в карман, даже не взглянув на них. Потом помялся по другую сторону прилавка, быстро обведя глазами ряды полок, как будто намеревался раскрыть какой-то постыдный секрет и собирался с духом.

Старк смущенно ждал, положив руки на прилавок.

Наконец юноша, еще раз осмотрев магазин, наклонился вперед и очень тихо сказал:

— Молодая женщина…

Старк посмотрел на него.

— Молодая женщина, — повторил студент, — та, что здесь работает…

Старк молчал.

— Может, — сдавленно прошептал юноша, — может быть, она здесь?

Какое-то время Старк вообще ничего не говорил. Даже не моргал. Только незаметно передвинул руки к книгам и с силой придвинул их к себе.

— Сожалею, — наконец сказал он, — но юная леди, о которой вы говорите, в настоящий момент недоступна.

Студент, услышав из подвала лязг и шипение печатного станка и ощутив ее близость, осмелел и продолжил.

— Может, она будет позже? — спросил он. — В какое время… Когда я могу зайти?

Старк посмотрел на юношу и увидел все знакомые признаки: одинокий, недоедающий, несомненно, кругом в долгах, алчущий одной-единственной искры, которая бы осветила его суровую эдинбургскую зиму. Было невозможно не пожалеть его, но Старк чувствовал, что его долг быть кратким ради долгосрочного блага самого юноши.