— О нет, разумеется, нет.

— Во всяком случае, я так полагаю. — Она ни на мгновение не усомнилась в том, что его молчание означает согласие, и к тому же гораздо важнее было, что он пришел. — Ты что-нибудь разузнал о личности Умбры? — спросила Клио по дороге к экипажу.

— К сожалению, нет, — покачал головой Уилл. — Наши люди по всему Лондону разыскивают Макмануса и Платта, но до сих пор не могут найти их следов. Если они не направят нас, мы не сможем разыскать Умбру.

— А королева, что она? Ей сказали?

— Премьер-министр уверен, что это нецелесообразно.

— Он должен решиться на это, ПОТОМУ что в опасности ее жизнь.

— Клио, ей всего восемнадцать лет. Еще несколько недель назад она даже не спала одна в комнате, а теперь неожиданно стала монархом стремительно расширяющейся империи, и весь мир следит за ней. Мельбурн считает, что ей хорошо бы выдержать одно это.

— Но если бы она знала, она могла бы согласиться принять меры предосторожности.

Ее расписание тщательно контролируется, и, пока мы официально в трауре по покойному королю, никто не ожидает, что она будет много выезжать. Если кто-то собирается убить ее, то этому человеку пришлось бы подобраться к ней очень близко. — Говоря это, он помог Клио сесть в экипаж, но не последовал за ней. Я видела в Букингемском дворце массу народа. — Клио улыбнулась в ответ на улыбку обернувшегося к ней Болкэма, который занимал свое место, и снова обратилась к Уиллу. — Как ты думаешь, очень трудно приблизиться к ней в такой толпе?

— Очень трудно. Ты обратила внимание, сколько человек было в самом приемном зале и сколько сидело за ленчем с королевой?

— Всего несколько и там, и там, — согласилась Клио. — Но меня все же беспокоит, что слишком много людей находилось в соседних помещениях.

— Ситуация далека от идеальной, — признал Уилл. — Но в данный момент ничего лучшего мы сделать не можем. Никто, включая самого Мельбурна, не хочет, чтобы это стало известно. Слух о том, что королева беззащитна, может разжечь волнение в обществе.

Волнение, как было известно Клио, всегда бурлит под поверхностью. Англия переживала времена радикальных перемен, когда по всей стране распространялись фабрики и резко изменяли жизнь людей в пределах одного поколения. Для одних это изменение оборачивалось к лучшему, для других — наоборот. Последние оказывались лишенными их традиционного образа жизни, иногда их силой сгоняли с земель и обрекали на ужасную нищету, из которой, казалось, невозможно выбраться.

Ограничения, сдерживавшие общество, были, как никогда, поставлены под сомнение. При таком положении любое неожиданное и драматичное событие, нарушавшее существующий порядок, могло спровоцировать катастрофу.

— Любой, кто пойдет на это, дурак, — тихо сказала Клио.

Если целью является посадить на трон Огастуса Фредерика, — кивнув в знак согласия, продолжил Уилл, — то может оказаться, что вместо спокойствия в наследство ему достанется революция.

— Огастус Фредерик, — хмыкнул Болкэм. — Еще один пустоголовый дурак. Видели мы таких и прежде. От них ничего хорошего не дождешься.

— Будем надеяться, что у него ничего не получится, — кивнул Уилл. — Пожалуйста, отвезите принцессу Клио в дом моей бабушки.

— Уилл, — обратилась к нему Клио, когда Болкэм уже взялся за вожжи, — разве это также и не твой дом?

— Ну, вообще-то мой.