– Что происходит? – встревоженно спросила Персефона, кинувшись к нему.

Когда он ее увидел, его взгляд немного смягчился, но остался серьезным.

– Лава захлестнула выступ и продолжает подниматься. В полу коридора имеется несколько трещин. Из них валит пар. – Он глубоко вздохнул и на какую-то долю секунды прижался к ней своим крупным крепким телом. – Я думаю, землетрясение произойдет очень скоро, – выпрямился он.

Персефона молча кивнула, боясь выдать голосом всю глубину своего страха, но тут ее мысли обратились на Гейвина. Она увидела на его правой руке длинный уродливый ожог.

– Ты обжегся, – произнесла она почти осуждающе. Как он посмел прийти в пещеры без нее и подвергнуть себя опасности?

Гейвин взглянул на свою руку.

– Пустяки! – бросил он. – Пойдем отсюда.

– Ожоги надо сразу же обрабатывать. Давай я хотя бы смочу больное место водой, чтобы охладить его и предотвратить лишние повреждения кожи.

Не дожидаясь разрешения Гейвина, она схватила его за руку л потащила к храму. Возможно, светящаяся вода в озере вполне безопасна, но Персефона не хотела рисковать.

Гейвин покорно шел за ней, понимая, что спорить бесполезно. В храме Персефона сложила руки горсточкой, набрала воды и полила ее на ожог. Она знала, что ее заботы чрезмерны, но, ухаживая за ним, она успокаивалась и забывала обо всем остальном.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – предупредил Гейвин, вернув ее к реальности.

Он прав, но ей не хотелось уходить. В храме с ней произошло слишком много важного.

– Я видела статуи, – проговорила она, продолжая поливать водой его руку. – Неужели нет возможности взять хотя бы одну из них?

– Какую именно? Мы с Еленой обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что лучше оставить их там, где они всегда стояли.

– Наверное… – Она взглянула на каменный лик, изображенный на замшелой стене. – А как насчет него?

Гейвин помолчал.

– Чтобы его взять, пришлось бы вырезать часть стены пещеры. Вряд ли разумно так поступать.

Персефона мысленно согласилась с Гейвином. Резать стену пещеры – значит совершать насилие над самой природой.

Гейвин устало откинулся назад, опершись спиной о камень, и как бы между прочим обронил:

– Здесь проходит испытание перед выбором ванакса.

Она удивленно подняла брови:

– Неужели прямо здесь? Он кивнул.

– Я понятия не имею, в чем состоит оно, но его устраивают именно здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Мне сказал Атреус.

– Кажется, ты говорил, что тебе не представилось повода обсуждать с ним подобные вещи.

– Мы их и не обсуждали. Он просто упомянул об этом как-то раз, когда мы с ним находились здесь.

– А что еще он сказал?

– Ритуал выборов как-то связан с храмом.

– И ты не проявил любопытство? Не захотел узнать больше?

Он переступил с ноги на ногу.

– Мне как-то ни к чему.

– А вот Атреус, видимо, рассудил по-другому, иначе он не сказал бы тебе про испытание.

– Ты придаешь его словам слишком большое значение. Мы просто разговаривали.

– Атреус любит болтать попусту?

Все знали, что за ванаксом такого не водилось.

– Конечно, нет, но у нас происходила самая обычная беседа.

– И он сказал тебе, где проходит испытание перед выбором ванакса. О таком факте знают многие?

– Нет, – нехотя ответил Гейвин, – вряд ли.