Вода значительно смягчала их силу, но чувствовалось, что трясло основательно. По всей каменной пристани Илиуса – а она имела длину больше мили – вдруг побежали волны, как по морю. Вскоре набережная раскололась на части. Огромные каменные глыбы падали в воду, остальные превращались в тучи пыли.

Персефона только-только оправилась от первого потрясения, как на них обрушился чудовищный рев. Продолжая держать одной сильной рукой руль, другой рукой Гейвин схватил Персефону. Вдали, во Внутреннем море, со стороны Дейматоса, к небесам вознесся огромный столб пара.

– Нестор говорил мне о таком столбе! – крикнула Персефона, пытаясь перекричать странный шум. – Уцелевшие в катаклизме записали, что столб пара – последний, предвестник извержения.

Гейвин мрачно кивнул:

– Я знаю. Нам надо молить Бога, чтобы ветер не утих.

Если такое случится, им придется изо всех сил грести веслами, чтобы уплыть подальше от стремительно надвигающейся опасности.

Столб пара держался, не уменьшаясь в размерах, но ветер дул с прежней силой. Вместе с остальной флотилией они быстро вышли из гавани и двинулись вдоль берега к южному проливу. Сельская местность, мимо которой они проплывали, поражала своей красотой. От нее просто захватывало дух. Из воды поднимались зеленые холмы, усеянные белыми фермерскими домиками и изящными церквушками, засаженные фруктовыми садами. По иронии судьбы, даже далеко в море воздух благоухал лимоном, жасмином и олеандром – ароматами, присущими только Акоре: путешественники говорили, что больше нигде его не ощущали.

Персефона видела, как стая из сотен маленьких черных птичек вдруг поднялась в небо и принялась описывать большие круги. «Интересно, что побудило их это сделать?» – подумала она, и тут в лодку ударила сильная волна. Море, которое быстро успокаивалось после шторма, опять стало бушующим.

– Что происходит? – взволнованно спросила она. Гейвин положил ее руку на руль и встал, устремив взгляд на растущий столб пара.

– Не знаю, но это мне не нравится.

Море металось и взбрыкивало, точно дикая норовистая лошадь. Нос лодки погрузился в воду, волны захлестывали палубу.

То же самое происходило и с другими судами. Гейвин опять взялся за руль и выругался, увидев, что два корабля подошли вплотную друг к другу. Еще немного – и они столкнутся.

– Разойдитесь! – крикнул он. – Держите дистанцию! Мужчины на ближайших судах услышали Гейвина и подчинились, а приказ передали дальше. Флотилия рассредоточилась. Некоторые суда и впрямь находились в пугающей близости друг от друга, но по крайней мере, насколько видела Персефона, ни один из нескольких сот кораблей не пострадал.

Море продолжало неистовствовать. Когда они подплыли к южному проливу, стало еще хуже. Здесь свободный ход воды был затруднен. Персефона опять встала у руля, а Гейвин занялся парусами. Вдруг слева по борту она заметила тонущий корабль.

– Гейвин, смотри!

Он обернулся. Судя по размерам, корабль вмещал человек двадцать пассажиров. В его трюме скорее всего находились животные. Лодка Персефоны подошла ближе. Теперь им стало видно хмурое лицо рулевого. Остальные мужчины пытались убрать паруса, чтобы уменьшить скорость и сделать судно более управляемым.

Однако все их усилия оказывались напрасными. Беспощадные волны гнали осевший в воду корабль к каменистому берегу. Если не предпринять срочных мер по его спасению, то через несколько минут он разобьется о скалы.

Остальные суда находились далеко и не могли помочь. Гейвин схватил длинную веревку, убедился в том, что она привязана к носу их лодки, и кивнул Персе-фоне:

– Иди на сближение, милая!

Она судорожно сглотнула, прекрасно сознавая, какое огромное доверие он ей оказывает.