Довольный Данила церемонно поклонился.

– Род мой старинный, издревле идет, Кащеями нас, прозывает народ.

И вдруг случилось неожиданное. Никто из нас этого не ожидал. Хозяйка дома вдруг речитативом проговорила:

– Любезный, на тощего ты не похож, кроили те рожу из нескольких рож! Ой, гляньте! – удивленно воскликнула она, – Сподобилась я тоже. Скоморох, что ты со мной сделал? Я тоже в рифму сказала. Это ж надо? Вот не знала за собой таких талантов. Кому расскажешь, не поверят. Как я сказала?

Настя поспешно подсказала:

– Любезный на тощего ты не похож, одна твоя рожа, вширь больше трех рож!

А я добил своего дружка:

– Нет! Нет! Вы, кажется, так сказали: «Однако, на тощего он не похож, сначала на три, его рожу помножь».

Рассмеялись. Незлобивый смех располагает к общению. Хозяйка доброжелательно улыбнулась.

А Данила зло зыркнул на меня возмущенными глазами. Не ожидал он от меня такой подлянки. О…о! Какой бальзам растекся у меня по душе. Уел я его при Насте. А то корчит из себя непризнанного гения. Гений он в другом, располагать к себе незнакомых людей. Ну, скажите честно, где вот так вдруг, незнакомого, с улицы, приглашают сразу за стол? Да нигде и никого! А он везде желанный гость и уже распоряжается за столом как у себя дома.

– Вас как величать? – спросил он хозяйку, помогая застелить скатерть. Та ответила:

– Я Вера Петровна, по мужу Гусь. Гусыней меня за глаза величают. Если еще когда придете, так и спрашивайте соседей, Гусыня дома? Я уже привыкла. Вы что будете, чай или кофе?

– Предпочитаю чай со сливками или с молоком, Вера Петровна! – сказал Данила.

Наши с Настей вкусы для хозяйки оказались неинтересными. На столе появились печенье и конфеты. Торта не было. Когда чай был разлит по чашкам, хозяйка удовлетворила свое любопытство, попросив нас коротко рассказать о себе. Данила вызвался быть нашим представителем. Господи, чего он только не наплел, что умеет; и жонглировать, и укрощать змей, и дудеть в дуду, и бить в бубен, и частушки складывать на ходу. Легко и незаметно он подвел разговор к тому, что у него соседка знаменитая в округе певичка Фаина Капель. Это ее сценический псевдоним. А за глаза все называют ее Бандерша. Может слышали про такую?

– Как же, слышала! – с непонятным подтекстом заявила Гусыня.

А Данила продолжал заливаться соловьем. Мол, эта Капель использует его как автора текстов и музыки, а он хочет самостоятельности. Врал мой дружок вдохновенно. Уход за страусом он поднял на творческую высоту. У хозяйки сползла с лица приветливая улыбка.

– Значит ее за глаза Бандершей называют? – неожиданно спросила она.

– Когда дом строила, рабочие ее так называли! – ответил Данила. – А поет она под другим именем и фамилией, Фаина Капель ее концертное имя. Вот, – он достал из кармана миниатюрный календарик. – Раздарила всем соседям. Могу вам оставить на память.

Вера Павловна, как от змеи отдернула руку от календаря.

– У меня этих календарей… Кладовка ими доверху забита.

Данила многозначительно посмотрел на Настю. Та едва заметно кивнула головой, мол, поняла.

– Да! – задумчиво сказала Вера Паввловна, – взялся мой Гусь по доброте душевной ей помочь, раскрутить ее, а она его сама раскрутила.

Хозяйка встала и принесла альбом с фотографиями. Затем достала оттуда фотографию мужчины лет сорока и, показав ее Даниле, спросила:

– Этот мужчина часто бывает у нее?

Данила бросил мимолетный взгляд на портрет и отрицательно покачал головой.

– Никогда не видел.