Ее свидание с Мишкой можно с большой натяжкой назвать деловым, ведь она идет просить его об одолжении…

Она хотела казаться женщиной, у которой нет никаких проблем, которая просто радуется лету и жизни вообще. Словом, храбрилась, потому что волновалась.

— Я могу отвезти вас обратно, — вроде невзначай проговорил таксист, — когда скажете.

— Нет, спасибо, — отказалась Таня. — Я не знаю, как скоро освобожусь.

Водитель разочарованно вздохнул, но не отступился:

— Можно подъехать в любой другой день, когда и куда скажете.

Но у Тани кураж уже пропал. Ненадолго хватило ее кокетства, к которому она попросту не привыкла. Как, оказывается, бывают утомительно надоедливы мужчины.

— Нет, спасибо, я замужем.

— Я тоже женат.

У нее прямо на языке вертелось: «Ну и сиди дома с женой», но она ведь с самого начала как бы его поощрила. Вот и получила реакцию.

— Увы, — нарочито разочарованно вздохнула она, — у меня совсем нет времени.

Водитель сразу насупился, но ей было не до него. Дрожат коленочки-то! На месте Мишки она и разговаривать бы не стала, едва Татьяна, то есть она сама, открыла бы рот. Потому что собиралась предложить ему то, за что когда-то от него ушла. А именно: наставить рога второму мужу с помощью первого.

В конце концов, она прежде никогда такого не делала. То есть если у нее был один мужчина, то второго быть не могло. Тут Таня придерживалась четких позиций.

Один, двое — смешно! У нее всего было двое мужчин. За всю жизнь. Она просто перепрыгнула из одного брака в другой… Или, как говорит ее подруга Соня, перешла от одной плиты к другой.

Вышла Таня за квартал до места встречи. Памятник Пушкину стоял в таком месте, куда на такси не подъедешь.

Чего только она не передумала, пока шла!

Кварталы старой половины города как раз здесь образовывали некую горловину — центральная улица сужалась и из проспекта превращалась в улочку всего с двухполосным движением.

Памятника Пушкину отсюда не было видно. Так что, пока Таня не дошла до угла квартала, ей оставалось только гадать: пришел на встречу Мишка или нет?

Но вот она остановилась на углу. Теперь нужно перейти через дорогу к площади, на которой в этот час почти никого не было. Потому Михаила она увидела сразу: он стоял и небрежно просматривал газету.

Почти в той же позе, что и Пушкин на пьедестале.

Прежде Таня всегда ощущала себя человеком определенного порядка. Блюстителем кодекса. Отчего же она в последнее время эти свои убеждения отринула. Например, ее муж — юридический — лежал в больнице с ножевым ранением. Она должна была бы сидеть подле него и кормить витаминами. А вместо этого она пришла на свидание. Да еще вырядилась в Сашину мини-юбку!

Только что она шла по улице, расправив плечи, изящно переставляя ноги в туфлях на высоких каблуках. Когда-то она вполне бойко на них ходила, и вот ноги сами вспомнили былую походку. Легкую, раскрепощенную.

Но едва Таня увидела Мишку, и тотчас ноги ей будто стреножили. «Миша, мне надо с тобой поговорить!» Так она ему сказала, а за все время, пока собиралась на встречу, пока ехала, так и не придумала даже самой первой фразы. Что она ему скажет, как только подойдет?

Это называется — поговорить. Она хотела с ним переспать! Вернее, не спать, а заниматься любовью — это выражение прижилось в обиходе русских, как ни странно, благодаря американским фильмам. Но лучше и не скажешь. По крайней мере сама Таня хотела только этого. Как назовет Мишка это ее желание, она старалась не думать. Неужели он будет с ней так жесток, что разозлится и отправит прочь?

Кстати, почему она не подумала о том, что у него может быть женщина.