— Это намек? Что ты имеешь в виду?!

— Погоди, Таня, — остановил ее Михаил. — А вдруг именно в разговоре между Машей и твоим мужем кроется причина их обоюдного отсутствия?

Он верно почувствовал, что Тане вовсе не хочется знать об этом разговоре. Если Маша ей не рассказала, значит, и незачем это выяснять. У нее внутри даже некий холодок образовался: у ее сестры Маши и мужа Леонида какие-то общие дела, о которых самой Татьяне неведомо? Ну и пусть! Что может быть в этом интересного?

Но разве остановишь этот поток любопытства. Особенно у Карпенко. Сейчас он до всего докопается. Небось станет радоваться, что бывшая жена сидит в дерьме!

Вот до чего они ее довели! Таня употребила слово «дерьмо» чуть ли не по отношению к любимой сестре! Нет, ничего не надо рассказывать! Надо было сразу отослать Шурку к себе. Нашла чем хвастаться: тем, что подслушала разговор!

Татьяне показалось, Саша уже пожалела о том, что проговорилась. Она с сочувствием взглянула на мать, но отступать было поздно, отец ждал ее слов, потому Саша сказала:

— Каретников уговаривал тетю Машу… Ну, он говорил, что может содержать ее и сына, что он с тех пор… он не сказал, с каких пор, а помолчал, как будто она и сама об этом знает. Сказал: «…С тех пор, как мы с тобой… я не могу думать ни о чем другом…» А тетя Маша сказала, что она никогда не нанесет сестре такого удара… Сказала, что, если он не прекратит свои домогательства, кому-то из них придется отсюда съехать!

— Эх, Шурка, зачем ты об этом рассказала! — бормот-нула Светлана.

Девушка смутилась и замолчала. Некоторое время в комнате не раздавалось ни звука.

«Вот наконец пришел и Мишкин час, — подумала Таня. — Сейчас он выскажется…»

Но она ошиблась, Михаил не произнес ни слова. Вернее, о Леньке не сказал, а спросил Таню:

— Где у вас телефон? Таня подала ему трубку.

— И еще: ты помнишь номер машины, которую купили Маше?

Таня не помнила, но на всякий случай в хозяйственной тетрадке записала. Решила для себя, что стоит попозже выучить его на память. А вышло, что это пригодилось уже сейчас. Михаил тут же стал набирать одному ему известные номера и спрашивать, нет ли этого номера в сводке.

Таня понимала, в какой именно сводке, но отчего-то она верила словам Светланы насчет интуиции. Маша жива!

Через некоторое время Михаил сказал Тане:

— Света оказалась права: в сводках дорожно-транспортных происшествий нет Машиного «жигуля», как и нет самой Маши среди пострадавших от действий хулиганов…

Он задумался.

— Кажется, придется подключать ребят из другого ведомства. Эта трубка берет со двора?

— Конечно, берет, — сказала удивленная Таня. — А почему тебе непременно надо выходить во двор?

— У тебя есть дома хорошее вино? — вдруг спросил ее Мишка, отчего она удивилась еще больше и потому нерешительно ответила:

— Есть, а что?

— Ну так угости Свету. Ты же всегда была радушной хозяйкой, а теперь лежишь, больную изображаешь.

Забывшись, Таня метнула в него диванной подушкой. Как в былые добрые времена. Мишка расхохотался, но тут же посерьезнел:

— Извините, но я бы хотел, чтобы этот телефонный звонок вы не слышали. Не обидитесь, девчонки?

— Не обидимся, — за двоих ответила Светлана и улыбнулась Тане: — Пожалуй, твой бывший муж прав: ты уже можешь встать. И от рюмочки я не откажусь, а то, честно говоря, меня слегка лихорадит. Ждать и догонять, говорят, труднее всего. Особенно когда не знаешь, плохих вестей ждать или хороших… Ты как, в порядке? А то я тебе могу транквилизатор предложить.