Если бы не этот шорох… Таня отдалась бы ему прямо под этим деревом. Странно, она вспомнила об этом случае только сейчас, а до того… Она просто сунула это событие на самое дно ящика воспоминаний и не доставала бы, наверное, никогда, если бы не стала рассуждать все о той же природе неверности. Выходит, и сама Таня не такая уж святая. И она подвержена слабостям, так что вряд ли имеет право быть беспощадно суровой к единожды оступившимся людям…

«Да, непонятно, куда вам теперь, Татьяна Всеволодовна, идти — то ли в психологи, то ли в математики. И до конца жизни работать над формулой неверности, исходя из своего печального личного опыта».

Но что странно, теперь, придя в себя, она ощущала уже не гнев. И не отчаяние, как в тот миг, когда услышала о неверности Мишки. И даже не досаду. Ей было стыдно.

Ну да! Видела бы ее Маша, смогла бы прочитать ее мысли. Перед собой она могла и не притворяться разгневанной! Она от себя такого и не ожидала: в ней пробудилась ревность собственника. И вот ведь что вообще ни в какие ворота не лезет: она, и прежде подозревавшая мужа Леню в неверности, не слишком страдала, представляя в его объятиях других женщин… А вот Машу представлять никак не хотела.

Опять встала перед глазами дурацкая формула. Значит, в ней надо учитывать не только, кто тебе изменяет, но и с кем?

Начнем сначала. Что такое неверность? Это значит, что твой близкий человек совершает половой акт не с тобой, а с другим человеком. Втайне от тебя. Неверность моральная в этой формуле не рассматривается.

Совершенно некстати ей пришла в голову мысль: а групповой секс? Там имеет место неверность?…

Нет, это аномалия. Но вот недавно она слышала передачу, в которой муж рассказывал, как отдавал жену друзьям. И при сем не только сам присутствовал, но и уверял, что жену очень любит…

Черт, в какие дебри завели ее размышления! Нарочно, что ли, отвлекается на общие моменты, чтобы не думать о разрыве с Машей?

С утра пораньше она помчалась в больницу к Леньке. Ей хотелось заглянуть ему в глаза и спросить:

— Признайся, ты любишь Машу?

Но поскольку в это время в отделении были медицинские процедуры и обход врачей, Таню просто туда не пустили.

— Женщина, сейчас не до вас. Ждите десяти часов.

В общем, пока она ждала, вопросы задавать расхотелось. То есть не все, а только те, что касаются Маши.

Ленька лежал грустный — у него уже не щетина была, а борода, это при том, что прежде он брился даже два раза в день. И оказалось, что в этой его бороде полно седины, хотя и на голове ее хватало. Тане стало так жаль его, что на глаза навернулись слезы. Но и себя было жаль не меньше.

— Скажи, ты несчастлив со мной? — вдруг вырвалось у нее.

— Чего вдруг ты об этом заговорила? — удивился он.

— Просто я подумала…

— Чего ты, перестань, — сказал Леонид грубовато; скажи он слово поласковее, и Таня точно бы разрыдалась. — Все нормально!

Нормально! Он не собирался подобно Маше каяться в своих грехах или признаваться в любви к ее сестре. То есть Таня могла бы, сославшись на Машу, предъявить ему счет, но что это даст? Чувство глубокого удовлетворения?

— Знаешь, того, кто тебя ножом пырнул, уже арестовали, — сказала она: Шурка вчера перед сном ее о том проинформировала. Кажется, с любимым отделением милиции она общалась круглосуточно.

— Вот как? Значит, ты все знаешь?.. Смешно было бы думать, будто такое событие можно скрыть. Тебя в милицию вызывали?

— Что? Да. Нет, не вызывали.

— Татьяна, о чем ты думаешь?

— Я беспокоилась о тебе, — сказала она почти невпопад.

— А, со мной все в порядке.