— Спасибо за розы, милый.

Вроде и слово ласковое сказала, а прозвучало оно у нее как-то по-дежурному.

— Машенька!

Голос мужчины прозвучал тише. Видимо, он отошел зачем-то на другой конец веранды. Или потянулся за Машей, но Таня его услышала; прежде ей никогда не доводилось подслушивать, а тут попробовала, и понравилось, даже оторваться не может. То-то стыда не оберешься, если кто-то из говоривших заглянет на ее веранду.

Подумала так и покачала головой, будто сама с собой беседуя. Никто ее здесь не заметит, потому как тем двоим сейчас не до нее и вообще ни до кого. Особенно Валентину.

Он проговорил с отчаянием:

— Маша, ты даже не смотришь на меня. Я тебя чем-нибудь обидел?

— Ничем ты меня не обидел, — послышался голос Маши, — просто у нас в доме неприятности: Танин муж лежит в больнице. Видишь, мне сейчас не до праздника.

— Но при чем здесь чей-то муж?

— Не чей-то, а муж сестры, — поправила Маша.

— Но не твой же. Для тебя — так, седьмая вода на киселе.

«Ох, как ты не прав! — злорадно подумала Таня. — Этот больной нам очень даже близок. Мы его сами и в больницу отвозили, и лекарства приносим, чтобы, не дай Бог, каких осложнений не было…»

Но тут же ей захотелось самой себе дать пощечину: чего она опять злобствует? Просто не Таня, а мегера какая-то! И, услышав голос Маши, опять стала слушать.

— Это я во всем виновата: позволила тебе за черту зайти.

— За какую черту?

— Ту самую, за которой кончаются легкие, необременительные отношения и начинается ответственность…

— Только не про ответственность! — перебил ее Валентин. — Я с детства слышу про нее. Неужели всякий, кто женится, уверен, что это непременно на всю жизнь. Ты ведь такую ответственность имела в виду? Что поделаешь, все мы рискуем. Брак — это не гарантийная мастерская.

— Но-но, подполковник, не передергивайте карты! Когда мужчина идет с женщиной в загс, он вступает в определенные отношения, в которых без понятий «ответственность», «долг» и брака не получается. Тебя ведь никто не заставлял это делать? Значит, отвечай за базар, как говорят крутые мэны. Кстати, в твоей формуле ты такое составляющее, как долг, не предусмотрел, правда же?

— Маша, тебя послушать, так в стране надо запретить разводы! — с возмущением проговорил Валентин. — И это было бы не слишком оригинально, потому что наше воинское начальство только недавно стало закрывать на разводы глаза. Раньше это могло стоить офицеру не только очередной звезды, но карьеры вообще!.. Ты так со мной разговариваешь, будто я пришел предложить тебе что-то недостойное. Я ведь просто хотел сказать: Маша, будь моей женой. Неужели в этой фразе есть что-то обидное для любой женщины?.. Постой, но ведь ты, кажется, говорила что-то о своей ответственности… передо мной? И в чем же она заключалась?

— Я не должна была позволять тебе влюбляться в меня. Разве вообще я похожа на роковую женщину, которая разрушает чужие семьи?

«Кто от этого застрахован?» — со странной горечью подумала Таня.

— Нет, — кажется, смешался Валентин, — но я всегда считал, что женщины хотят замуж…

— Не все женщины, — возразила Маша своему любовнику, который всерьез вознамерился стать ее мужем.

«А если и хотят, то вовсе не за любого», — докончила за сестру мысль Татьяна.

— Интересно было бы посмотреть на твою тайную любовь, — вдруг сказал Валентин.

— Какую такую любовь? — спросила Маша.