Зачем же Калашников, миновав финишную черту, на полной скорости ринулся дальше, к роковому повороту? Повороту, который успешно преодолел за время гонки множество раз?! Зачем он «мотался туда-сюда» во Францию? Что за нападение было на него совершено во Франции? Случайная уличная драка или что-то другое?

Пока одни вопросы.

Турецкий разглядывал сидевшего напротив маленького, некрасивого человечка с громкой фамилией Соболевский. Аркадий Яковлевич явился не один, приволок начальника службы охраны и адвоката. И, если присутствие последнего на допросе свидетеля предусматривается Уголовно-процессуальным кодексом, то охрана — это уж перебор. Но генеральный распорядился допустить и охранника. Телефонное право. «Словно опекун при несовершеннолетнем», — с раздражением думал Турецкий, поглядывая на гэбэшного вида каланчу, сверлившего в свою очередь Турецкого чекистским взглядом. Адвокат, напротив, был мелким, неказистым, плешивым мужчиной — калька с самого Соболевского — и источал медовую любезность. Они беседовали около часа, но ничего существенного Турецкий пока не услышал.

— И все же, Аркадий Яковлевич, в своем заявлении вы утверждаете, что Калашников убит…

— Я не утверждаю, — тут же перебил олигарх.

— Ну как же?! Вот цитирую: «… Все это, вместе взятое, делает для меня очевидным тот факт, что смерть Калашникова не случайна, что это именно убийство…»

— Аркадий Яковлевич писал это заявление в минуты сильнейшего душевного волнения, связанного с гибелью талантливого спортсмена, — немедленно вставил адвокат. — Возможно, он не очень четко сформулировал свои мысли.

— То есть теперь вы не считаете, что смерть Калашникова является насильственной?

— Я ничего не считаю! — взвился олигарх. — Это ваше дело разбираться, насильственна она или нет!

— Что я и пытаюсь делать. — Профессиональным самообладанием Турецкий попытался погасить лишние эмоции. — Вернемся к вашему заявлению. Вы пишете, что, возможно, имели место действия околоспортивной мафии или строительных фирм, проигравших тендер на строительство трассы. Или, предполагаете вы, к преступлению причастен международный криминалитет, не желающий подпускать Россию к соревнованиям «Формулы». Это серьезные обвинения. Когда вы писали свое заявление в состоянии сильного душевного волнения, вы опирались на какие-либо факты?

— Нет. Это ваше дело искать факты. Я просто хочу, чтобы все обстоятельства смерти Егора были выяснены!

— Здесь наши желания совпадают. Я, представьте, хочу того же. — Опять спокойствие следователя притупило выпады Соболевского. — То есть никаких прямых угроз в ваш адрес или в адрес погибшего гонщика не поступало?

— Нет, прямых угроз не было. Но и так понятно, что есть масса недовольных как моими финансовыми успехами, так и спортивными успехами Егора.

— А как вы прокомментируете вот это? — Турецкий протянул Соболевскому копию газетной статьи с заголовком «Я близко знала Егора Калашникова» с фотографией красивой женщины под ним.

Соболевский чуть побледнел, надел очки, пододвинул газету к себе, прочел колонку текста.

— Думаю, это обычная газетная утка! — еще больше побледнев, процедил он.