Граф встал и подошел к нему:

— Тогда чего медлите вы?

От его пристального взгляда Барков поежился в кресле.

— Во время слежки за Жаклин мы убедились, что она прибыла в Оренбург не только с целью увезти подальше вашу дочь. Простите, если повторюсь, но я уверен, что ваша Машенька для нее своего рода прикрытие. Жаклин или те, кто ее сюда прислал, замыслили что–то очень серьезное. Язык не поворачивается говорить, но я почти уверен, что темные замыслы касаются безопасности нашего государства!

— Вы производите на меня хорошее впечатление, уважаемый Александр Васильевич, — сказал граф, глядя в сторону. — Вы, очевидно, энергичны и, очевидно, любите работать толково, деловито. Но, как вы сами понимаете, для меня сейчас всего важнее моя дочь! Малышку необходимо срочно освободить. Она не должна оставаться разменной монетой в руках преступников, даже если ее освобождение причинит хоть какой–то вред интересам государства. Или у вас имеются сомнения на этот счет?

Капитан молчал. Ему нечего было возразить таким веским доводам графа.

— Вы обязаны спасти мою дочь, капитан, — сказал Александр Прокофьевич. — Помнится, в Петербурге вы дали мне честное слово!

— Я выполняю свой долг, — уныло ответил Барков.

Ему было неудобно говорить, глядя снизу вверх. Он злился оттого, что граф так бесспорно превосходил его выдержкой.

Александр Прокофьевич отошел к окну:

— Сегодня, прямо сейчас, я намерен нанести «дружеский» визит своей соседке по гостинице.

— Да вы с ума сошли! — воскликнул капитан. — Простите меня, Александр Прокофьевич, но это глупо!

Теперь вспыхнул граф. Он громко хлопнул в ладоши и зло крикнул:

— Демьян! Живо ко мне!

— Я не могу вам позволить этого самоуправства! — вскочил с кресла Барков. — А если вы не найдете Машеньку в апартаментах Жаклин? Вы представляете, что тогда будет?

— Я представляю, что будет, если я прямо сейчас не загляну на чай к Чертовке, — спокойно возразил граф. — Я никогда себе не прощу, если эта дочь сатаны снова увезет мою Машеньку!

— Но позвольте, Александр Прокофьевич, если все–таки девочки в апартаментах нет? — взмолился Барков.

— Я пытками заставлю эту суку сказать мне все о Машеньке. Если девочка в городе, то мы уже скоро будем вместе.

— А если у Жаклин ее все же нет?

— Я сдеру с Чертовки шкуру!

Вышедший из соседней комнаты Демьян остановился посреди комнаты, которая при его появлении как будто уменьшилась в размерах.

— Что там, у соседей? — спросил граф.

— Покуда тихо, — ответил Демьян.

— Свяжи нашего гостя.

— Да вы что?! — возмутился капитан. — Да я…

Демьян сгреб его в охапку и легко, как младенца, спеленал поданной графом веревкой.

— Надеюсь, вы отдаете отчет своим действиям, Александр Прокофьевич? — спросил, тяжело дыша, Барков.

— Вполне, — улыбнулся ему граф. — Связав вас, я развязываю руки себе. И еще. С вас, милостивый государь, снимается вся ответственность за возможные плохие последствия! Отдыхайте и не думайте о плохом! Всю ответственность за содеянное мною я беру лично на себя.

Александр Прокофьевич достал из–под кровати дорожный кожаный баул и извлек из него два пистолета. Внимательно осмотрев их, он удовлетворенно хмыкнул и взвел курки.

— Ну что, Демьян?! Ты не желаешь сходить со мной к соседям?

— Я хоть куда с вами, Ляксандр Прокофьевич, — заверил его слуга.

— Ну и отлично!

Демьян открыл дверь и посторонился, пропуская вперед графа. Затем он закрыл дверь. Лишенный возможности двигаться капитан Барков закрыл глаза, стараясь хотя бы услышать, что произойдет в номере Жаклин и чему он, к сожалению, лишен возможности помешать.