— Вот и свиделись, сноха? — обратился граф к помертвевшей от сильного страха Жаклин. — Можешь ничего не говорить. Я и так вижу, как ты рада меня видеть!

Парализованная ужасом, Жаклин с трудом проглотила застрявший в горле ком, но сказать так ничего и не решилась.

— Но–о–о. — Анжели облизнул губы. — У госпожи Жаклин нет родственников в России. Вы, видимо, ошиблись, месье?

— Я бы ошибся, назвав вас своим братом, месье, — ухмыльнулся граф. — Но с кем–то спутать эту законченную мерзавку я не могу. Эта проклятая грешница причинила мне столько страданий, что ее образ навечно запечатлелся в моей голове. Я ее узнал бы и тогда, если бы ее гнусная физиономия была вымазана толстым слоем сажи!

— Простите, но я не понимаю, о чем речь? — приходя в себя, спросила Жаклин. — Месье, я вас впервые вижу!

— Конечно, иного ответа я от тебя и не ждал, мерзавка, — нахмурился граф. — Но ты меня знаешь. Я застрелю тебя, даже если ты действительно Жаклин, а не Анна. Просто за то, что ты на нее так похожа!

— Демьян, — обратился граф к застывшему у двери слуге. — Иди и переверни вверх дном все комнаты, пока я беседую с господами иностранцами. Найдешь Машеньку — живо назад, и больше ничего не трогай.

Демьян ушел, а Александр Прокофьевич грозно посмотрел на притихшую троицу:

— Итак, господа душегубы, я советую послушать меня и задуматься. Мне не нужны ваши поганые жизни. Я не хочу знать ваши коварные замыслы. Я даже прощу тебе смерть брата, Чертовка. Верните мне дочь, и мы в расчете! Я устал гоняться за тобой по белому свету и вполне удовлетворюсь возвращением Машеньки!

— Я не понимаю, о чем вы, — усмехнулась Жаклин.

— Верни дочку, стерва! — яростно воскликнул граф. — Ты не в том положении, чтобы строить из себя невинную овечку! Я не уйду отсюда без Машеньки, даже если придется убить всех вас!

— Месье, мы договоримся, — поспешил унять гнев графа Анжели. — Хорошо. Вы хотите девочку? Будет вам девочка. Только опустите, прошу вас, оружие.

— Нет уж, милостивый государь, я не доставлю вам удовольствия расслабиться, — усмехнулся граф. — Я нервничаю, а пальцы мои на курках дрожат. Если сейчас я не увижу свою дочь, то…

— Ляксандр Прокофьевич, нигде вашей дочурки нету, — пробасил Демьян, разводя огромными руками. — Я, почитай, в каждый уголочек тыкну лея — и ничего!

— Совсем ничего? — взволнованно спросил граф. Пистолеты в его руках дрогнули, заставив всех заговорщиков залезть под стол.

— Там дрыхнет на кровати еще какой–то мужик, и больше никого.

Демьян пожал своими могучими плечами и развел руками. — Может, их поломать маленько? — кивнул он на сидевших под столом Жаклин и мужчин. — Давить этих клопов я не буду. Только вот ребра маленько поломаю!

— В горле что–то пересохло, — сказал граф и посмотрел под стол. — А ну вылазьте, черти полосатые, пока Демьяшке с вами «поиграться» не разрешил!

Угроза подействовала мгновенно. Заговорщики спешно заняли свои места за столом, со страхом поглядывая на свирепое лицо Демьяна.

— Вот так–то оно будет лучше, — одобрительно кивнул граф и многообещающе тряхнул пистолетами. — Месье, вы хотите что–то мне предложить?

— Может, вина? — опередила Анжели Жаклин.

— Зная тебя, сноха Аннушка, я могу смело предположить, что ты его успела отравить. Я лучше выпью водички, что стоит в графине у камина.

Убрав один пистолет, Александр Прокофьевич с жадностью утолил вызванную волнением за дочь жажду. Вернув графин слуге, он вновь обратился к притихшей за столом троице.