— Если вам не отшибли память доброе французское вино и толпы развратных девок из борделей Парижа, — язвительно заговорил Анжели, — вы наверняка помните, что я несу персональную ответственность за огромную сумму денег? А их я не могу оставить без присмотра ни на минуту, пока не передам по назначению!

— Тогда передайте их мне. В чем же дело?

— Мне искренне жаль, но ваша персона, мой друг, вызывает во мне еще меньше доверия, чем безумная Жаклин! Вы с ней одного поля ягода, месье.

Услышав страшное оскорбление, Флоран побагровел, сжал кулаки, но сдержался.

— ЕСЛИ бы не дело государственной важности, которое требует невероятного терпения, то я бы…

— Вы бы ударили меня по лицу перчаткой и вызвали на дуэль, — договорил за него с хищной усмешкой Анжели. — Будем считать, что вызов вами сделан, а я его принял!

— Вы что, хотите драться? — удивился Флоран.

— А почему бы и нет?

— Здесь? В Оренбурге?

— Нет, я позволю себе убить вас в Париже, — холодно ответил Анжели и добавил: — Когда мы здесь покончим с делами и вернемся во Францию!

Несколько минут они помолчали, меряя друг друга обоюдными неприязненными взглядами. Но время поджимало, а потому…

— Мне нужны еще деньги, — мрачно сказал Флоран.

— Много? — не менее мрачно поинтересовался Анжели.

— Пару бочонков меди и бочонок золота.

— Медь ты получишь, а вот для золота еще не наступило время. — Анжели высокомерно посмотрел на гостя. — Это не моя прихоть, а указание самого министра!

— Хорошо. Пока обойдусь медью, — вынужден был согласиться Флоран. — Только я возьму не два, а три бочонка.

— Бери, сколько унесешь, — пожал плечами Анжели. — Этого добра надолго хватит.

— Заберу завтра, в это же время, — предупредил он. — Приду не один, а с казаками.

Откусив кусок лепешки, Флоран запил ее глотком чая и, видимо, успокоившись, сказал:

— Хорошо, забудем на время наши с вами распри, месье, и поговорим о деле.

— Я весь к вашим услугам, месье.

— Что мне отписать министру относительно Жаклин? — спросил Флоран.

— Я всегда считал господина министра умнейшим человеком и дальновидным политиком, — вздохнул, отвечая, Анжели. — Но, сделав ставку на эту воровку и преступницу, он ошибся! Ее место в тюрьме или на каторге, — продолжил Анжели. — Своим поведением она ставит под удар всю нашу работу.

— А именно?

— Я уже говорил об том. Свои личные, бредовые интересы она ставит выше интересов Франции, хотя поклялась ради собственного спасения служить королю до конца своей никчемной жизни, — Анжели подмигнул собеседнику и закончил: — Именно так, слово в слово, отпиши господину министру.

— Надеюсь, вы отдаете отчет своим словам, месье?

— Можете не сомневаться, сударь, — ответил Анжели. — Прикрываясь французским подданством, эта авантюристка добивается только своей личной цели.

— И вам она известна, месье? Я бы послушал вас относительно «разгадки», — заинтересовался Флоран. — Если вас не затруднит мне ее рассказать.

Анжели пристально посмотрел на него:

— Что ж, извольте. — Он взял пиалу, отпил из нее пару глотков чая и начал свой рассказ:

— Мерзавка эта каким–то образом похитила дочку влиятельного в России графа Артемьева и везде возила ее с собой, выдавая за свою дочь. Затем она отыскала в Сакмарском городке какого–то молодого казака и влюбилась в него без памяти. Потом девочка почему–то перестала ее интересовать, и она решила от нее избавиться.