Жаклин недоброжелательно рассмеялась:

— И вы явились, чтобы напомнить мне об этом?

— К сожалению, сейчас вы правы, — хмуро глядя на нее, ответил Анжели. — Ваше безрассудство, мадам, привело к нервному срыву и плачевному результату. Кстати, доктор не рекомендовал вам полечиться в госпитале?

— Мне хорошо и дома, — ответила Жаклин, наслаждаясь его злостью. — Мне приятно видеть вашу заботу, месье, но я в ней не нуждаюсь. Вы мало цените людей, месье. И не вам судить о том, правильно ли я поступаю, пытаясь совместить службу Франции с обустройством своей личной жизни. Я уже немолода, месье, и не хочу встретить старость богатой, но одинокой.

— Кстати, о личной жизни. Уж не хотите вы меня уверить, прекрасная госпожа, что любите того грязного казака, который сейчас прикован цепью в подвале вашего дома?

— Я бы попросила вас!.. — воскликнула раздраженно Жаклин, но Анжели жестом остановил ее.

— Я француз, мадам, и много знаю о любви! — спокойно сказал он. — И достаточно хорошо осведомлен, что любимого человека, пусть даже он из низшего сословия, на цепи, как собаку, не содержат!

Жаклин рассмеялась. Ее разозлили слова Анжели и в то же время позабавило его раздражение. Жаклин почему–то захотелось

поговорить с ним сейчас по–хорошему. Но Анжели вел беседу так, как хотелось ему.

— Прошу прощения, мадам, но устройство вами ваших личных дел едва не привело к трагедии! Ваши, прошу позволения сказать, не совсем разумные действия подставили под удар дело, ради которого мы здесь! Я смотрел сквозь пальцы на присутствие девочки, которую вы бессовестно выкрали у родного отца и пять лет возили за собой по Франции и России… Теперь казак, вашу безумную страсть к которому я не могу объяснить никаким образом. К чему привели все ваши безумные выходки, мы уже знаем. Граф Артемьев добрался до вас и, соответственно, вместе с вами едва не пострадали мы! На этот раз провидение было на нашей стороне. Мы избавились от отца и дочери. Но везение не бывает постоянным! Мы не знаем, жив ли граф сейчас. Исчезли загадочным образом те, которые должны были убить его и закопать в поле. О девочке можно не вспоминать. Несчастное дитя! Она не заслужила того, на что обрекли ее вы ради своих грязных помыслов. Теперь я вынужден скрываться, хотя все время должен быть на виду у горожан и исполнять свою миссию открыто, а не в подполье!

— Что вы хотите от меня? — спросила Жаклин, хотя не собиралась этого делать.

Анжели прошелся по комнате.

— Я должен вас предупредить, мадам. — Его голос стал требователен и жесток. — Больше никакого шума я не потерплю! У меня большие полномочия. Строить свою жизнь, угрожая делу, я не позволю. И давайте условимся раз и навсегда — я требую порядка и четкости.

Он усмехнулся, заметив настороженный взгляд Жаклин.

— Вам, наверное, хочется услышать о заточенном вами в подвал казаке? Так вот, вы должны его немедленно убить сами или поручить это сделать мне!

— Ни–ког–да! — воскликнула гневно Жаклин. — Все что угодно, но только не это!

— И все же вам стоит прислушаться к моему совету, — чеканя каждое слово, сказал Анжели. — Вы думаете, просто так к вам нагрянул Барков по смешному поводу? Вы думаете, он действительно пришел тогда с клерками измерять вашу жилплощадь якобы по приказу губернатора?

— Что вы хотите сказать? — насторожилась Жаклин.

— Я хочу сказать, что адъютант губернатора явился к вам с целью осмотра вашего жилища и шляпного салона, чтобы поискать девочку! Барков — человек графа Артемьева или, что еще хуже, он из петербургской Тайной канцелярии! Да–да, именно так! Мне уже давно стало ясно, что адъютант губернатора — далеко не тот, за кого себя выдает.