— А почему ты перестал навещать Жаклин, Александр Васильевич? — спросил его Анжели, переходя к более решительной атаке.

Барков почесал себе лоб, поудобнее уселся и серьезно сказал:

— А ты сам–то как думаешь, месье?

— Никак, — ответил Анжели, подчеркивая свою якобы неосведомленность. — Сегодня днем я навестил госпожу Жаклин. Она так сокрушалась, что вы перестали навещать ее.

— Вот сука! — громко выругался Барков. — Да я у нее порог оббил, да ни разу в дом не пустили. Все отговорками какими–то дешевыми отбрыкивалась.

— Жаклин была больна, — сделав скорбную мину, со вздохом сказал Анжели.

— Лжешь. Все лжешь ты, француз, — ухмыльнулся Барков и неуверенной рукой потянулся к бутыли. — Ложью пронизана и жизнь Жаклин. Она использовала меня, когда я был ей нужен! А потом… Эта сука растоптала меня! — Он подался вперед и, едва не разлив содержимое бутыли, схватил Анжели за ворот камзола. — А я любил ее. Люблю и сейчас!

Если бы кто другой схватил Анжели за грудки, он немедленно поставил бы наглеца на место и потребовал бы удовлетворения. Но сегодня он с другой целью пришел в кабак. Усилием воли проглотив обиду, он заставил себя улыбнуться:

— Жаклин тоже любит тебя, Александр Васильевич. Сегодня днем она лично мне в этом призналась!

Барков отпустил ворот камзола Анжели и внимательно посмотрел на собеседника. Глаза его заблестели. Повеселев, он спросил:

— А ну перекрестись, если не лжешь?

— Пожалуйста. — Анжели встал, трижды перекрестился и сел на место: — Теперь, надеюсь, веришь?

— Теперь да, — кивнул Барков, и его рука снова потянулась к четвертной.

— Нет, нет, нет, — опередив его руку, решительно отодвинул бутыль Анжели. — С этого момента ты больше не пьешь, Александр Васильевич!

— А кто мне может запретить? — уставился на него капитан.

— Я! — твердо ответил Анжели.

— Ты?!

— Да, я! Ты же не можешь идти к любимой женщине пьяным, как свинья?

Барков почесал затылок и криво усмехнулся:

— А ты бываешь прав, месье француз. Но завтра я буду трезв, как огурчик!

— Не будем ждать завтра, а идем к Жаклин прямо сейчас! — теряя терпение, сказал раздраженно Анжели. — Как вы, русские, говорите — куй железо, пока оно горячо!

— Пошли! — решительно встал на ноги Барков.

Анжели щедро расплатился с приказчиком за себя и за капитана, после чего, поддерживая его под руку, вывел на улицу.

* * *

Жаклин услышала на лестнице шаги, быстро задула свечи, чтобы не постучались, и, накинув на себя одеяло, подошла к окну: «Да что же это такое?» Она смотрела на знакомую улицу перед домом и не узнавала ее. Грязные лужи, мелкий моросящий дождь…

Жаклин вернулась в постель, закрыла глаза и нервно заломила руки. Она вдруг увидела злое лицо Анжели, его крепкую, ладную фигуру, одиноко прохаживающуюся по комнате. «Что ему от меня надо?» Ее томило навязчивое ощущение невыясненности. Воспоминание… Движения, наклон тела, озабоченный лоб. Что? Как он смеет заставить ее лечь с Барковым в постель?

Она сжала похолодевшие руки. Предчувствие опередило мысль. Она спрятала лицо в подушку. Не хочу! А мысль все вертелась в мозгу. «Барков!» Она вскрикнула. Закрыв глаза и закусив губу, она старалась отогнать образ, вызывавший в ней раздражение. Она скоро разделит с ним свою постель! Но это невозможно! Это не–правда! Она не шлюха низкого пошиба, чтобы спать с кем угодно! Ведь так же нельзя…

«…У тебя сильно развито воображение, — прозвучал в голове властный голос Анжели.