Когда она встретилась с Анжели во время нервного приступа, он бросил ей в лицо, издеваясь: «Твои принципы приведут тебя в приют для сумасшедших!» Он — ее злой гений!

Она его ненавидела. Да. Даже сейчас при мысли о нем ползли из глубины ее существа ощущения неясные, как отражения на льду. Она ощущала в себе лютую ненависть к нему.

Анжели раздражал ее. Теперь он решил уложить ее в кровать с Барковым! И ради чего? Опять же ради интересов Франции? С ее помощью Анжели собирается привязать к себе Баркова. И что теперь делать? Она не может противопоставить себя этому улыбчивому и хитрому тирану. Она смертельно боялась его! Анжели обладал великолепным, всегда послушным ему даром речи! Стоило ему впервые войти в ее квартиру, еще давно, в Париже, как Жаклин настороженно сжалась: он вошел, как хозяин, громко смеясь, уверенно двигаясь, властно покровительствуя.

«Он удивительно интересный человек! — представил его министр. — Такой ясный, оригинальный ум. Он мог бы быть большим философом». Так Анжели вошел в ее жизнь. Они часто вместе «трудились» во благо Франции. Жаклин нередко приходилось слышать, как Анжели беседует с различными людьми. Он мог говорить часами. Жаклин поражала эрудиция Анжели. Она прониклась к нему уважением к Анжели — он мог вести такие сложные философские разговоры!

Уже скоро высокоинтеллектуальные темы начали раскрывать перед Жаклин свою сущность. Жаклин уже все понимала, сквозь шелуху слов добравшись до сути. Анжели был всего лишь целеустремленным карьеристом, который умел причудливо смешивать обрывки разных философских систем, чтобы таким образом выделяться и влюблять в себя окружающих.

Она уже не чувствовала себя темной и глупой. «Ты отравляешь мой мозг! — сказала она Анжели. — Мне стыдно подумать, что я позволила себя ослепить!» Он укреплял ее в чувстве, что она преступница, которая избежала смертной казни лишь благодаря ему, министру и королю. Но в большей степени, конечно же, ему. Ведь это он настоял якобы на предоставлении ей французского подданства…

А потом они вместе уехали в Россию…

Жаклин встала и зажгла свечи. Она все еще думала об Анжели и с ужасом ожидала его прихода. Сердце тревожно билось. Ей вдруг захотелось поговорить с Архипом, чтобы он наконец понял ее и сказал: «Да, я люблю тебя, Анна! Мы будем счастливы вместе!»

Она вышла из спальни и очутилась в темном холле. Дверь в комнаты Ании была приоткрыта. И прежде чем она успела позвать служанок, Жаклин услышала задыхающийся голос, в котором с удивлением узнала голос Наги:

— Ания, умоляю вас, не будьте так жестоки.

Жаклин замерла. Это показалось ей таким странным. Видимо, и девушке тоже.

— Опомнись, слуга! — крикнула она. — Пошел прочь из моих покоев!

Жаклин не видела, что происходило на половине ханской дочери, но вдруг почувствовала гнев на Нагу, который осмелился на такой безрассудный поступок.

— Я не могу уйти, — взмолился Нага, и Жаклин словно видела его трясущиеся губы. — Я не могу жить без вас! Неужели в вас нет ни капли сострадания? Неужели вам так трудно?

— Нага! — звенящим голосом прикрикнула Ания. — Ты позволяешь себе много, слуга! Уходи прочь, или я позову своего конюха и разбужу твою хозяйку!

— Я не слуга! — протестующе воскликнул Нага. — Я человек благородный! О таком зяте, как я, твой папаша не может и мечтать!

Жаклин остолбенела. Неужели этот негодяй отважился на такое? Неужели он и впрямь смеет думать, что достоин руки ханской дочери? Он, видимо, спятил.

Жаклин решительно направилась к двери, сгорая от желания немедленно вмешаться и поставить на место зарвавшегося слугу. Но, сделав два–три шага, она остановилась, услышав, как хлопнула внизу входная дверь, после чего послышались голоса, один из которых при–надлежал Анжели, а второй… О Боже! Второй голос принадлежал адъютанту губернатора — капитану Баркову.