— Ах, ты мразь! — взъярился Анжели и с размаху, от всей души, врезал кулаком в умиротворенную физиономию «лжеяпонца».

Еще находящийся под воздействием опия, Нага не почувствовал силы удара кулака француза. Он лишь улыбнулся разбитыми губами, вытер кровоточащий нос и сказал:

— Я тоже рад тебя видеть, месье Анжели!

— Кретин! — зло бросил Анжели, уяснив наконец, что бессмысленно разговаривать о чем–либо с одурманенным наркотиком Нагой.

Он сгреб его за шиворот и поволок к выходу.

* * *

Жаклин провела бессонную ночь, размышляя с закрытыми глазами, и все время чувствовала себя так, словно находится в эпицентре

землетрясения. Ей казалось, что земля расступается у нее под ногами. Все падает, рушится кругом!..

Теперь она была уверена в том, что Анжели хочет уничтожить ее, растоптать, как сорную травинку в огороде. Этот хитрый лис не устает твердить ей о каком–то деле во благо Франции, но не спешит посвящать в его суть. Жаклин чувствовала себя игрушкой в его руках, ширмой для какой–то грязной игры, которой Анжели готов прикрыться в случае проигрыша.

Жаклин чувствовала себя по–прежнему достаточно сильной, чтобы достойно ответить на пакости гадкого француза. Она вгонит его в гроб, как вогнала туда уже не одного человека. Анжели растоптал ее, уложив в постель с пьяным Барковым. Растоптал ее честь, гордость, превратив в жалкую грязную подстилку.

«Жизнь проходит стороной, — подумала она. — Я одинока, несчастна, покинута!» С ней нет даже Архипа. Ей трудно было осмыслить, что он никогда не принадлежал ей. Ей снова вспомнилось лицо Архипа, каким оно было в тот час, когда Нага приволок его из Сакмарска, и она увидела его. Архип изменился за те годы, что они не виделись. В нем было что–то новое, необычное и неизъяснимо привлекательное. Жаклин была поражена, она готова была умереть у его ног лишь ради одного только его ласкового взгляда, одной радостной, приветливой улыбки. Она все еще любит его и, кажется, не перестанет любить до конца жизни!

Но прежде надо рассчитаться с Анжели. Надо расставить для него силки! Она раздавит француза, как раздавила своего бывшего мужа — Михаила Артемьева. Потом она займется Архипом. Но ему она не причинит зла. Она заставит его любить себя, как когда–то давно…

Всю ночь Жаклин блуждала в потемках своих мрачных мыслей, наталкиваясь на островки воспоминаний и планов, но так и не смогла принять какого–либо определенного решения. Порой она приходила в ужас от своего состояния. Она старалась не поворачиваться, чтобы не видеть храпящего капитана Баркова.

Жаклин дремала, а мысли кружились в ее голове. Но она не могла додумать до конца ни один из замыслов: они возникали и исчезали, не приобретая четких очертаний. Она чувствовала себя усталой, расслабленной, разбитой. За окнами уже розовело утро. Жаклин

заставила себя повернуться и презрительно посмотрела на развалившегося посреди кровати Баркова.

Проснулась она от того, что спавший рядом Барков вдруг вскочил на кровати и полным непонимания взглядом осмотрел спальню. Его блуждающий взгляд остановился на Жаклин, и… лицо капитана вытянулось, а всклокоченные волосы, как показалось Жаклин, зашевелились на его голове.

— Господи, как я сюда попал?! — ужаснулся Барков.

— Пришли ногами, — заставила себя очаровательно улыбнуться Жаклин.

— И… вы меня не вышвырнули на улицу?

— Вы же не бездомная собака, месье Барков, — поощрительно протянула ему руку Жаклин. — В том состоянии, в каковом находились вы, с моей стороны было бы кощунственно указать вам на дверь!

— А как я попал в ваш дом?

— Пришли под руку с месье Анжели.

— А к вам в постель?

Прежде чем ответить, Жаклин заставила себя стыдливо покраснеть и прошептала:

— Вы не оставили мне выбора, месье.