— Слышь, Данила, — обратился к атаману Григорий Мастрюков. — Здесь недалече, выше по реке, шалаш добротный есть.

— Что ж, давай показывай, — велел атаман. — Может, там он и хоронится, упырюга? Живого ли, мертвого ли, а поганца зараз сыщем!

Отряд казаков двинулся вдоль речного берега. Данила Донской и Петр Белов шли впереди. Они были уже в нескольких десятках метров от шалаша, когда Мастрюков заметил маленькую фигурку, продирающуюся сквозь густой лес в одном направлении с ними. Остановив казаков, Донской осторожно скользнул за ней и, выхватив из ножен шашку, крикнул:

— А ну стой, паскуда, не то в куски измахрячу враз!

Подойдя ближе, Донской увидел улыбающееся лицо Ляли. У нее

был довольный и вместе с тем виноватый вид.

— Ты чего это здесь блукаешь? — резко спросил атаман. — Ты ж давеча говорила, что Архип без тебя не выживет?

Ляля облизнула обветренные губы, втянула воздух и сказала:

— Кузнец уже не помрет. Мы как раз вовремя его подлечили.

— Обожди, — прервал девушку подошедший Белов. — Откуда ты свалилась на наши головы?

— Я шла за вами, чтоб Вайду уберечь от расправы скорой. Он, может, и не виноват, а вы…

Донской осуждающе покачал головой:

— Ступай домой, и немедля.

— Не пойду! — дрожащим голосом возразила Ляля. — Я заблужусь. Я боюсь ночью идти одна!

— Вот язва! А сюда зараз в темень идти не испужалась?

— Не испужалась, — сказала Ляля, пряча улыбку.

К ним подошли все казаки. Куракин ахнул и пытался подмигнуть девушке, но она и не собиралась замечать его.

— Ничего, атаман, — сказал Белов. — Куда ж ее теперь денешь?

Отряд двинулся дальше. Ляля шла следом. Добравшись до шалаша, окружили его со всеми предосторожностями. Но внутри никого не оказалось. Атаман, Белов и досужий Мастрюков все осмотрели и обнаружили, что в шалаше кто–то жил. По всем признакам, один человек. Он жарил рыбу над костром, но, видимо, не ночевал. Атаман оставил четверых казаков в засаде, а с остальными пошел дальше. Ляля была не прочь, чтобы оставили ее: она сильно устала от быстрой ходьбы и от возни с раненым Архипом. Но Донской и слушать ее не хотел, и девушка пошла с отрядом.

Не застав цыгана в шалаше, атаман помрачнел. Глаза Донского горели охотничьим огнем. Он упорно искал следы и проклинал

все больше сгущающиеся сумерки. Белов, напротив, был спокоен и весел.

Наступила ночь. Скоро они заприметили отблески костра, мерцающие впереди.

— Там кто–то есть, — тихо сказал атаман. — Слышите?

Казаки ничего не слышали, но Мастрюков потянул носом и подтвердил:

— Дымком зараз тянет.

Атаман тихо распорядился: он и Матвей Гуляев подойдут к костру и выдадут себя за рыбаков. Казаки во главе с Беловым тихо окружат место. Если у костра разыскиваемый цыган, он может попытаться бежать и прыгнуть в реку. Казаки должны словить мерзавца даже в воде.

Атаман и Матвей передали казакам свои шашки, верхнюю одежду и пошагали к костру.

— О, да тута рыбку жарят!

У Донского был мирный, спокойный голос, без дрожи.

Казаки между тем тихо окружали место.

— Ты что, давно здесь? — поинтересовался Донской.

— Нет, пришел только, — ответил молодой мужской голос.

Ляля вздрогнула и сжалась. Она узнала голос Вайды и теперь искренне жалела цыгана, на которого надвигалась беда. Ляля решила, если Вайде будет что–то угрожать, она немедленно поспешит к нему на помощь.

Но в это время девушка услышала дикий рев и шум борьбы. Она кинулась вперед еле живая от страха и увидела два сцепившихся тела.