— Я тебе вот утеку, гаденыш! Все старания наши псам под хвост? Да я тебя на цепь усажу, поганец, и более со двора не выпущу!

Недобрая ухмылка исказила и без того хмурое лицо Луки:

— А я все одно утеку, ты и знать о том не будешь.

— Только вознамерься, паршивец! — воскликнул Авдей, и глаза его зловеще вспыхнули. — Я тебя до седьмого колена зараз прокляну!

* * *

Проснулся Лука рано утром в странном, необъяснимом для него смятении. Хотя, казалось, сон его был не страшен, напротив, словно в какое–то розовое облачко окутанный. Но от этого ощущения хотелось во что бы то ни стало избавиться.

А приснилось вот что.

Весенний день. Идут они с кузнецом Архипом по лесу к реке. Вот слышен треск ломаемого водой льда. Еще немного — и они у берега пробуждающейся от зимней спячки Сакмары.

Неожиданно в руках кузнеца появилось ружье, недалеко от реки они заметили шалаш. Он был светлый, просторный, ладно кем–то отстроенный. Архип, увидев его, вложил в руки Луки свое ружье и рванул к шалашу.

Луке ничего не осталось, как бежать следом. В шалаше никого нет, и почему бы не посидеть в нем, глядя на реку?

— Да ну его, шалаш этот, — поморщился Лука, — айда лучше с берега глядеть на реку!

А кузнец заулыбался, осматривая шалаш, и стал стягивать с себя рубаху Всем видом показывает: ступай, мол, Лука, а я тут побуду, отдохну, а потом догоню тебя. Вот уже и рукой помахал, прощаясь.

И тут Луку зло так и обуяло. Он вскинул ружье и прицелился в спину Архипу:

— Айда отсюда вместе, а не то из ружья в тебя пальну!

— Пали, коли хочешь, — спокойно ответил кузнец, не оборачиваясь. — Я все одно здесь останусь!

Лука не почувствовал в себе и намека на злобу. Он просто нажал на курок и… Выстрела не прозвучало. Ружье дало осечку. Отшвырнув его в сторону, Лука снова посмотрел на Архипа. Кузнец уже забрался в шалаш, из которого вытекали и тут же впитывались в землю струйки крови.

— Господи! — прошептал удивленный Лука. — Так ведь ружье–то не выстрелило?

И в это время перед ним, словно из–под земли, появилась Ляля. Она смотрела на парня исподлобья, и столько было в ее глазах злости…

— Ты зачем стрелял в него? — прошипела она как змея. — Это же муж мой! Господин мой!

— Я не стрелял, — растерянно оправдывался Лука. — А ружье вон валяется.

Но Ляля, не слыша его, схватила за рукав.

— Если кузнец помрет, — зашептала она, — ты помрешь тоже. Если он выживет, я заберу твои ноги.

И вдруг цыганка поскользила к реке и встала на льдину. Пришел в себя и Лука. Словно неведомый кто–то толкнул его в спину в березовую рощу изумительной красоты. Удивительная тишина вокруг. Лука оглядывается напоследок, будто повинуясь чьему–то велению, и холодеет: ни льдины, ни цыганки на ней! Шалаш тоже растаял бесследно, подобно туманной дымке. Что в мгновение ока сотворилось за его спиной? Как Архип догонит его? Он же истекал кровью…

Юноша встряхнул головой, пытаясь развеять остатки сра. Лука вышел во двор и вылил на себя ведро холодной воды. Сон отступил, но сердце продолжало ныть и беспокойно сжиматься.

Пытаясь не шуметь, Лука вернулся в дом за одеждой.

— Ты куда это собрался, сынок? — спросила мать, выходя из сарая с ведрами, полными молоком.

— На покос поеду погляжу, — нехотя ответил Лука.

— Дык отец только завтра собирается?

— А я сегодня поеду.

Он вывел кобылу и набросил на ее спину седло.

— Сынок, ты хоть поешь чего, — засуетилась мать.

— Я не голоден, — отмахнулся Лука и, взяв косу, вскочил в седло.