— Крест, что Лялька мне оставила?

— Да. Девонька знает твою судьбу, вот оберег и оставила!

Архип осторожно потрогал цыганский крест на своей груди

и немного успокоился. Мариула же встала, видимо, собираясь уходить:

— Ну, вот что, сынок. Ты сейчас поспи, отдохни как следует. Что поесть, тут сыщешь. — Она указала на узелок, лежащий на столе. — Ко мне в полночь приди. Попробуем сделать так, чтобы злыдни к тебе интерес свой поганый утратили.

— А дойду ли я? — усомнился Архип.

— Дойдешь, коли захочешь, — улыбнулась ему Мариула. — А силушку из еды, что я принесла, зараз извлечешь! Только все съешь, до последней крошки!

* *

С самого утра Сакмарский городок пришел в движение, словно растревоженный улей. Казаки седлали лошадей, заряжали ружья и стекались к атамановой избе*. Казачки носились, как ошпаренные, по городку, заглядывали друг к другу и в конце концов тоже спешили к мужьям, подстегиваемые безудержным любопытством.

Ночь, которую решил переждать атаман, не принесла ничего нового. Лука домой так и не возвратился.

Прибывавших казаков Донской тут же делил на тройки и рассылал кого куда, но с единственной целью — тщательные поиски исчезнувшего парня. Сам атаман сидел за столом, сложив перед собой руки. Задумавшись, он смотрел в одну точку.

Петр Белов сидел справа от атамана и нервно ерзал на скрипевшем под тяжестью его тела стареньком табурете. Он то растирал себе шею, то оглаживал свою окладистую бороду, то вставал и ходил по избе.

Наконец он сел, опершись локтями о стол. В густых волосах урядника серебрилась седина, а глубокие морщины бороздили лоб.

— Ты куда Городилова послал, Данила?

— В Оренбург, прямиком.

— А Егор Зверев?

— Он с Федотом Дорогиным и еще с десятком казаков зараз дорогу до Сеитовой слободы чешут.

— Пантюха Еремин тоже еще не возвернулся.

— Эх, был бы жив Лука, — сокрушенно вздохнул атаман. — Мне прям в глаза Груньке глядеть совестно.

Порывистый ветер завывал за стеной, бился в окна.

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял невысокий худой татарин в потрепанном халате, в коричневых, с задранными кверху носами, остроконечных сапогах.

— Ты кто таков? — спросил атаман.

Сорвав с головы шапку, татарин нерешительно потоптался на месте, после чего сделал короткий шаг навстречу казакам.

— Меня отец прислал, — сказал он, — Айтов Хабиб.

Белов недоуменно посмотрел на атамана, затем перевел взгляд на гостя:

— Проходи, садись, коли приперся.

Молодой татарин присел на край скамьи у входа, теребя руками шапку.

— Иди к столу ближе. Как зовут хоть, скажи?

— Ильдар я, Айтов, — ответил гость, но остался сидеть на скамейке. — Меня отец к вам прислал.

— Так не пойдет, уважаемый.

Белов подошел к юноше, взял его за руку и подвел к столу.

— Атаман указал тебе на место, значит, занимай его.

Ильдар, присев на край стула, заволновался, не находя подходящих слов.

— С чем пожаловал к нам и откуда? Ежели по торговым али каким другим делам, то не сейчас. На пустобрехство времени нету.

— Вот что я привез вам. — Ильдар достал из–за пазухи пакет и положил на стол.

— Что это? — нахмурился Белов, стоящий за спиной юноши.

— Пакет мой губернатору, — выдохнул Донской, лицо которого начало бледнеть и покрываться испариной.

— Где взял? — урядник схватил Ильдара за плечо и развернул его к себе. — Откуда у тебя это?

— Отец дал, — поспешил с ответом юноша. — Вам, казакам сак- марским, свезти велел.

— Спаси Христос вас за это.