— А если он скроется, сообразив, что антропологическая экспертиза его разоблачит?

— Это будет лучшим доказательством, — рассмеялся прокурор. — Всё равно далеко не убежит. Имея его фотографию, точные размеры черепа и отпечатки пальцев, вы без труда его поймаете. Кстати, вы можете установить за ним наблюдение.

— Благодарю за совет. Мы сделаем необходимые замеры черепа и пока освободим Врублевского, взяв с него подписку о невыезде из Варшавы. — Немирох положил трубку и спросил Качановского: — Ты всё слышал?

— Слышал. Ты, насколько я понимаю, не дашь согласия на наблюдение?

— Конечно, не дам. Почему-то некоторые думают, что мне ничего не стоит найти людей для того, чтобы потакать всем прихотям офицеров нашей комендатуры и прокуроров. Раз уж этот Врублевский сам сюда явился, то он, наверное, не собирается шутить с нами.

— Я бы не стал делать оптимистические прогнозы, — сказал Качановский. — Боюсь, что результаты экспертизы окажутся для него неутешительными. Но в конечном итоге, мы можем рискнуть. Щиперский прав: для того, чтобы его поймать, если он вдруг захочет улизнуть, много времени не потребуется.

— Что там ни говори, но это дело незаурядное,

— Теперь-то мне ясно, — рассмеялся Качановский, — почему эта хитрая лисица Рушиньский решил послать Врублевского ко мне. Он рассчитывал на то, что мы его сразу арестуем, и тогда уважаемый Мечо примется за своё излюбленное занятие — начнёт параллельно вести частное расследование» докажет невиновность несправедливо арестованного человека, а затем направо и налево будет распространяться на тему о том, какой он гениальный детектив и как глупо вёл себя в этой истории подполковник Качановский, который якобы не только не распутал пустяковое Дело, но к тому же ещё и продержал беднягу столько времени «под замком».

Слушая этот монолог, Адам Немирох, который был в курсе соперничества Януша с адвокатом как в области юриспруденции, так и на других «полях сражений», лишь посмеивался.

— Но на сей раз старый болван Рушиньский, — всё больше петушился подполковник, — глубоко просчитался. К счастью, этот самозваный детектив ни бельмеса не смыслит в криминалистике и даже не догадывается, что мы можем раскрыть это дело за какие-нибудь два-три дня. И что мы не настолько глупы, чтобы сразу же упрятать Врублевского в кутузку. Так что, дорогой адвокат, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

— Послушай, Янушек, будь хоть чуточку объективным, — постарался урезонить его Немирох. — Представь себе, что ты адвокат и к тебе приходит клиент с такой же проблемой. Ты первый бы направил его в милицию. Почему же ты удивляешься, что меценас Рушиньский именно так и поступил?

— Да, здесь не придерёшься, — согласился подполковник, — И всё равно им двигало желание загрести жар чужими руками. Но меня-то этот бабский угодник не проведёт!

Людей хулит, а сам лыком щит, — буркнул Немирох.

— Ты считаешь, что меценас не мог послать Врублевского в главную комендатуру гражданской милиции, к майору Завадскому? Между прочим, ему поручают самые запутанные и загадочные дела, — продолжал возмущаться Качановский, на которого не действовали никакие аргументы. — Ведь Рушиньский знает Завадского столько же лет, сколько и меня, а может быть, и больше. Он мог также направить его к нам в комендатуру к майору Сочевке. Это тоже его хороший знакомый — оба помешаны на автомобилях. Так нет же, этот старый адвокатишка выбрал именно меня.