— И тогда вы надумали пойти ко мне? — Рушиньский почувствовал лёгкое утомление от рассказа собеседника.

— Нет, это было чуть позже. В издательстве, выпустившем книгу, я получил адрес авторе, Юзефа Бараньского, и решил нанести ему визит, чтобы выяснить недоразумение. К сожалению, ни дозвониться, ни достучаться к нему в квартиру не удалось. Какая-то соседка сказала мне, что он с женой уехал в отпуск и неизвестно, когда вернётся. Тем временем атмосфера в проектном бюро всё более накалялась. Уже не только в моём отделе, но и в других сотрудники вели себя со мной так, будто я не существую. Это было заметно даже в столовой, хотя там всегда такая толпа, что не протолкнёшься. Стоило мне только занять место за каким-нибудь столиком, как сидящие рядом моментально вставали и пересаживались к соседям, оставляя меня в одиночестве. А официантка, подавая мне тарелку с супом, не забывала добавлять: «Битте шён». Самой ей это никогда бы и в голову не пришло. Ясно, что кто-то постарался её этому научить, И наконец, сегодня утром, когда я сидел за своим рабочим столом, в комнату вошёл один из моих подчинённых, подошёл ко мне, встал по стойке смирно и, выбросив руку вперёд, прокричал: «Хайль Гитлер!» Этого я уже не мог стерпеть и выбежал из здания бюро на улицу. Бежал так долго, пока не сбил дыхание. Постепенно пришёл в себя и вспомнил, что кто-то мне рассказывал о вас как о замечательном адвокате. Разыскал вашу консультацию, и вот сижу здесь уже шесть часов, жду вас. Скажите мне, пожалуйста, что я должен делать в создавшейся ситуации?

— Мне думается, человек, положивший на ваш стол книгу с этим снимком, непременно должен был сообщить о нём и в соответствующие органы. В данном случае или в милицию, или в прокуратуру, — ответил адвокат.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Поэтому полагаю, что у вас нет другого выхода, как только самому обратиться в столичную комендатуру гражданской милиции в Варшаве. Если сходство случайное, вы легко докажете свою невиновность. Всегда найдутся, родственники, друзья, — произнёс Рушиньский не слишком уверенно, — которые удостоверят вашу личность.

— Меня арестуют?

— Добровольное обращение в милицию будет безусловно зачтено в вашу пользу. Не хотел бы, однако, вводить вас в заблуждение. До выяснения обстоятельств дела вам придётся, скорее всего, побыть под стражей.

— Вот это-то меня и останавливает.

Адвокат улыбнулся:

— Есть выражение: тюрьмы строятся для людей. Впрочем, не обращайте внимания на мои слова. Если вы действительно не имеете ничего общего с этим Рихардом Баумфогелем, недоразумение быстро выяснится и вам нечего бояться.

— И вы мне не верите?

— Я — адвокат, а вы — мой клиент, и моё субъективное мнение во внимание не принимается. Профессия обязывает меня хранить профессиональную тайну, и вам незачем играть со мной в жмурки. Вы вправе требовать от юриста квалифицированной консультации, и я её даю: советую как можно быстрее добровольно обратиться в милицию, пока она не предприняла какие-то встречные шаги.