Алекс стиснула зубы, приготовившись на этот раз дать ему настоящий отпор.

— Очевидно, вы находитесь здесь достаточно долго и видели, что я смогла его укротить. Так в чем проблема? Вас возмутило то, что я не послушалась ваших приказаний?

— Я не собираюсь с вами спорить, — спокойно сказал Кэл, однако всю призрачность этого спокойствия отразила игра желваков на его скулах. — Или вы слезете сами, или я стащу вас силой. Выбирайте.

Несмотря на разыгрывающуюся вокруг него конфликтную ситуацию, жеребец почти не проявлял беспокойства. Да он не более опасен, чем шотландский пони! — яростно подумала Алекс, отказываясь признавать тот факт, что именно присутствие Кэла могло производить на жеребца успокоительное воздействие.

— Вы ведете себя, как настоящий Джон Уэйн! — усмехнулась она, продолжая сидеть верхом. — Вам бы надо сниматься в кино!

— Уэйн давно бы скинул вас с лошади и положил поперек колена, чтобы задать хорошую взбучку! Кстати, совсем неплохая идея.

Благоразумие — неотъемлемая часть доблести, напомнила себе Алекс. Если она не может соревноваться с ним в сарказме, то почему бы не свести все к шутке?

— Возможно, мы оба могли бы сниматься в кино, — предположила она. — Я — в качестве взбалмошной героини, вы — как самоуверенный герой. Персонажи еще те!

И она не прогадала: гневный взгляд собеседника заметно повеселел, а твердо очерченные губы невольно растянулись в улыбку.

— Я выступлю именно в качестве такого героя, если вы немедленно не слезете с лошади!

Вот твердолобый упрямец! — подумала Алекс, перенося ногу через круп гнедого и неохотно спрыгивая на землю. После этого осталось лишь вздохнуть и погладить мускулистую шею жеребца.

— Увы, малыш, но нас с тобой разлучили.

— Ради вашего собственного блага, — спокойно заметил Кэл. — Сейчас вы прекрасно с ним справились, хотя даже не представляете себе, насколько он может быть опасен во время долгой поездки.

— Но если у него такой непредсказуемый характер, зачем вы его держите?

— Именно потому, что у него есть характер. Кроме того, когда он в настроении, то может прекрасно работать. Кстати, — добавил Кэл, видя, что Алекс не двигается с места, — а как насчет того, чтобы его расседлать?

— Вам еще не надоело издеваться? — смиренно поинтересовалась она, начиная расстегивать подпругу.

— С вами это лучшая тактика, ведь вы привыкли все делать по-своему…

И тут произошло нечто неожиданное: стоя позади Алекс, он осторожно поправил белокурый локон, упавший на ее шею. Ее сердце сорвалось с места в карьер, а каждая клеточка тела инстинктивно затрепетала от близости Кэла. С великим трудом Алекс сохранила голос спокойным, в то время как внутри нее бушевало смятение.

— То же самое я могу сказать и о вас.

— Я открыт для возражений, — он положил руку на ее плечо, — или убеждений.

После подобного жеста со стороны Алекс должно было последовать несколько тщательно обдуманных фраз, рассчитанных на то, чтобы урезонить Кэла. Но сейчас, ощущая теплоту его сильной и надежной руки, Алекс не испытывала ни малейшего желания произносить эти фразы. Напротив, ей хотелось, чтобы он поцеловал ее снова. Она так трепетала, что Кэл не мог этого не чувствовать.

— Я не занимаюсь убеждениями…

— Так попробуйте.

Кэл придвинулся к Алекс еще ближе и теперь второй рукой стал поглаживать волосы у нее на затылке. Его дыхание овевало ее нежную кожу, а легкое прикосновение губ к щеке едва не валило с ног.