– «Зоблы» и «Хуфоны», хотя их гораздо труднее найти, и ломаются они часто. Я превратил генераторы в комнате «С» в аккумуляторы, чтобы накапливать дополнительную энергию от «Хуфонов» – они держат ее долго, но нужно периодически разряжать их и снова заряжать, иначе выйдут из строя. Вот, – он наклонился вперед, энергично жестикулируя, – подобрав нужный ток, можно получить доступ к любому накопителю, какой нужен. Большая часть того, что стоит здесь, – твердотельные накопители, но вон те большие, в углу, – это серверы на жестких дисках. Им нужно гораздо больше электричества, но зато на них и помещается намного больше данных – именно там хранится основная часть.

Он продолжал, с каждой минутой быстрее и с большей живостью, чем все, что делал или говорил до этого. У Киры закружилась голова от внезапно обрушившегося на нее каскада сведений, в которых она понимала даже не все слова и от силы половину сути, – он, очевидно, рассказывал об оцифровке информации, различных способах записи и хранения данных, но говорил так быстро, а Кира так мало смыслила в этом вопросе, что большая часть просто пролетала мимо ее ушей.

Что произвело на нее наибольшее впечатление, так это глубокое, потрясающее владение темой. Она поспешила заключить, что он недалек, инфантилен и годится разве что воду носить по чьему-то указанию, но теперь поняла, что первое впечатление оказалось более чем обманчивым. Афа был не без странностей, конечно, и она не сомневалась, что он не вполне здоров, но, по крайней мере, в родной области разбирался непревзойденно.

– Подождите! – воскликнула она, подняв руки. – Подождите, не так быстро. Начнем с начала. Что такое ай-ти?

– Информационные технологии, – ответил Афа. – я был ай-ти-директором. Следил, чтобы работали компьютеры, устанавливал серверы, поддерживал безопасность «облака» и видел все, что творилось в сети. – Он наклонился вперед и пристально посмотрел ей в глаза, ковыряя пол массивным пальцем. – Я видел все. Я видел, как все это случилось. – Он снова распрямился и раскинул руки, словно охватывая всю комнату или даже весь дом. – У меня все тут, почти все, и я собираюсь показать это всем, и все узнают истинную историю, узнают в точности, как это произошло.

– Что произошло?

– Конец света, – просто ответил Афа. Он сглотнул, его лицо покраснело от натуги, когда он попытался говорить, не делая перерыва на вдох: – Партиалы, Война, восстание, вирус – все!

Кира кивнула, ее пальцы дрожали от возбуждения:

– А кому вы собираетесь рассказать?

Светящееся гордостью лицо Афы погасло, руки бессильно упали вдоль тела.

– Никому. Я – последний человек, оставшийся в живых.

– Нет, не последний! – твердо заявила Кира. – На Лонг-Айленде живет большая коммуна – там почти тридцать шесть тысяч выживших, а кто знает, сколько еще на других материках. Должно быть еще больше. И потом – а как же я?

– Ты – партиал.

Это обвинение снова заставило ее почувствовать себя неловко, особенно учитывая то, что она не могла с чистой совестью отрицать его. Девушка попробовала направить Афу на ложный след:

– С чего вы взяли, что я партиал?

– Люди на Манхэттен не ходят.

– Но вы же здесь.

– Я был здесь и раньше, это другой случай.

Кира сжала зубы от досады: снова это доказательство по кругу.

– Почему же вы тогда пустили меня к себе? – спросила она. – Если партиалы такие плохие, почему вы доверяете мне?

– Партиалы не плохие.