Но мы мало сказали до сих пор о самом героe нашем: быть-может, и нeт надобности говорить о нем много. Будем надeяться, что его образ мало-по-малу сам собою обрисуется перед читателями, со всеми своими внeшними и внутренними чертами. Замeтим только, что он не родился ни ангелом, ни падшим духом. Каковым его сдeлало воспитание, Таков он и был. Он был очень способен к добру, способен не в малой степени и ко злу. Многия обстоятельства в его жизни клонились к тому, чтоб испортить его, но он не был испорчем в обыкновенном смыслe этого слова. У него было достаточно такту, достаточно здраваго смысла, что бы насчитать себя таким совершенством, каким считала его мать. Самомнeние, кажется, не было главным его недостатком. если-б он имел его побольше, он был бы пожалуй менeе приятным человeком, но за то его судьба была бы прочнeе обезпечена.

Что касается до его наружности, он был высок, строен: и белокур, имел четырехугольный лоб, означающий более понятливость чeм ум, бeлыя нeжныя руки с длинными ногтями, и умeл одeваться так, что никто не мог никогда замeтить, хорошо ли он одeт или дурно, новое ли на нем платье, или старое.

Таков был Марк Робартс, когда, лeт двадцати пяти, или немногим старше, он женился на Фанни Монсел. Обручение происходило в собственной его церкви, так как у Фанни Монсел не было своего гнeзда, и она три мeсяца перед свадьбою провела в Фремлейском замке. Посаженным отцом у нея был сэр-Джордж Мередит, и сама леди Лофтон позаботилась о том, чтобы свадьба была сыграна как слeдует, и старалась об этом почти столько же, как для собственной дочери. Самый обряд был совершен его преподобием, барчестерским деканом, многоуважаемым другом леди Лофтон. Мистрисс Арабин, жена декана, присутствовала также на свадьбe, хоть от Барчестера до Фремлея не близко. И лорд Лофтон, разумeется, был тут, и всe увeряли, что он непремeнно влюбится в одну из прелестных подруг невeсты, из которых Бленч Робартс, вторая сестра викария, по мнeнию всех, была самая прелестная.

Была тут и другая, младшая сестра Марка, которая не принимала участия к церемонии, и насчет которой не дeлали таких предсказаний, так как ей было не более шестнадцати лeт; но мы упоминаем о ней, потому что читателю придется познакомиться с нею в послeдствии. Звали ее Люси Робартс.

Потом викарий и его жена отправились путешествовать, оставив на время фремлейския души на попечение старика курата.

Пришло время, и они возвратились; а потом настало еще время, когда родился у них ребенок, а потом другой; а потом настало время, когда начинается наш разказ. Но прежде чeм приступим к нему, не повторить ли нам, что всe были правы, поздравляя девонширскаго медика с таким примeрным и счастливым сыном?

— Ты была сегодня в замке? сказал Марк своей женe, грeясь в креслe у огня в гостиной, перед тeм как идти одeваться к обeду. Это было холодным ноябрьским вечером, а он цeлое утро провел на воздухe: в таких случаях как-то особенно приятно откладывать свой туалет. Люди твердые идут прямо из передней в свою комнату, и не подвергают себя искушениям камина в гостиной.

— Нeт, но леди Лофтон сама была здeсь.

— Она все хлопочет о Сарe Томпсон?

— Да, Марк.

— А что ты ей сказала насчет Сары Томпсон?

— От себя я ей мало сказала; но я намекнула ей, что ты полагаешь, или что я думаю, что по твоему мнeнию было бы лучше взять опытную школьную учительницу.

— Но миледи не согласилась?

— Как сказать? Да, в сущности она не согласилась.

— Ну, да когда уж она примется за что-нибудь, так не скоро отвяжется.

— Но, Марк, она всегда принимается за такия хорошия дeла.

— Однако, в этом случаe, как ты видишь, она более думает о своей protégée, чeм о дeтях в школe.

— Скажи ей это, и она навeрное уступит.

Потом оба умолкли. Викарий, согрeвшись вполнe, насколько это возможно сидя лицом к огню, повернулся, чтобы произвести ту же оверацию a tergo.