Потом дeло дошло до приданаго; но я принужден сознаться, что тут Люси не обнаружила таких способностей и такой дeятельности как леди Домбелло. Леди Лофтон однако весьма сериозно смотрeла на Этот вопрос, и так как, по ея мнeнию, мистрисс Робартс не довольно горячо занималась им, то она сама взялась распорядиться всeм до мельчайших подробностей.

— Душа моя, я право знаю что дeлаю, говорила она, ласково трепля Люси по плечу.— Вот для Юстинии все приданое дeлала я сама, и ей не пришлось пожалeть ни об одной моей покупкe. Вы сами можете спросить ее.

Но Люси не разспрашивала будущей своей невeстки: у ней и в головe не было сомнeваться в умeнии леди Лофтон. Но издержки, издержки! И что она станет дeлать с запасом шести дюжин носовых платков? Вeдь лорду Лофтону, кажется, не eхать в Индию в качествe генерал-губернатора? А для воображения Гризельды было мало и двeнадцати дюжин носовых платков.

Сидя одна в гостиной Фремле-Корта, Люси часто вспоминала первый вечер, проведенный ею здeсь. Тогда она рeшила в душe, подавляя свои слезы, что в этом обществe она не на своем мeстe. Гризельда Грантли была также тут, и повидимому чувствовала себя как дома; леди Лофтон ласкала ее, лорд Лофтон восхищался ея красотой, между тeм как Люси усeлась поодаль, грустная и одинокая, отчужденная от всех. И тогда он подошел к ней, и чуть не довел ея до слез своими ласковыми добрыми словами, которыя все же уязвляли ее давая ей чувствовать, что она не может говорить с ним совершенно свободно.

Но как все измeнилось с тeх пор! Он избрал ее, отличил от всех, захотeл раздeлить с нею и богатство, и почести, и все чeм одарила его судьба. Она была его отрадой, его гордостью. А строгая мать, которая сначала почти не замeчала ея, которая потом так свысока велeла предостеречь ее, теперь не знала как выразить ей свою нeжность, свою заботливость, свою любовь.

Я не могу сказать, чтобы Люси не гордилась, в такия минуты, припоминая все это. Успeх пораждает гордость, точно также как неудача вызывает стыд. Но в ея гордости ничего не было грeшнаго или предосудительнаго, потому что она соединялась в ея душe с искреннею теплою любовью, и с твердым намeрением исполнить свой долг в новом положении, назначенном ей от Провидeния. Она не могла не радоваться, что ее предпочли Гризельдe Грантли, и радуясь этому, могла ли она не гордиться своею любовью?

Всю зиму провели они в чужих краях, оставив в Фремле-Кортe старую леди Лофтон, занятую своими планами и приготовлениями; в слeдующую весну, они появились в Лондонe, и там завели свой дом. Люси было боязно начинать новую жизнь в большом свeтe, но она не говорила об этом мужу. Она знала, что многия женщины находились в таком же положении и сумeли-таки с ним справиться. Боязно было подумать ей, как-то будет она принимать у себя знатных лордов и дам и чопорных членов парламента, и занимать их легким свeтским разговором; но она надeялась все это выдержать бодро. Настало страшное время, и она все очень хорошо выдержала. Знатные лорды и леди входили, садились, и вели с нею разговор об обыкновенных предметах таким образом, что не было необходимости в каких-либо усилиях, а члены парламента, оказалось, вовсе не были так чопорны, как многия знакомыя ей духовныя лица в окрестностях Фремлея.

Вскорe в Лондонe встрeтилась она с леди Домбелло.